Огниевич: Хорошо, дальше.
Тютрюмов: У меня был наган, и я чувствовал, что сейчас же с оружием в руках могу начать борьбу за социализм.
Огниевич: Ну и когда, молодой человек, вы начали борьбу за социализм? Лучше скажем так: когда впервые применили оружие?
Тютрюмов: Однажды мы были на лекции о взрывчатых веществах, было нас пять человек. Мы шли мимо одной казёнки и решили «для практики» ее экспроприировать. Трое зашли внутрь, двое остались снаружи. Было там несколько покупателей. Скомандовали: «Руки вверх», а сидельцу лавки велели отдать выручку. Взяли рублей 60 или 70. Было страшно, но этот удачный опыт поднял настроение.
Огниевич: А как отнеслись к этому ваши учителя?
Тютрюмов: Мы это скрывали от нашей организации. Знали, что нас не одобрят.
Огниевич: Значит, и деньги скрыли?
Тютрюмов: Да, поделили.
Огниевич: А потом?
Тютрюмов: Потом было еще несколько мелких экспроприаций.
Огниевич: Тоже без ведома организации?
Тютрюмов: Да.
Огниевич: Экспроприацию, как вы называете вооруженное нападение, в гостинице «Боярские номера», где взято восемь с половиной тысяч рублей, вы тоже называете мелкой?
Тютрюмов:А вот в этом я не участвовал.
Огниевич: Настаиваете?
Тютрюмов: Да. Настаиваю. В «Боярских номерах» – это ведь было 29 декабря. А я уехал тогда в Пермь перед Рождеством и больше не приезжал в Петербург.
Огниевич: Когда вы приехали в Пермь?
Тютрюмов: Как раз в Рождество.
Огниевич: И что дальше?
Тютрюмов: Жил.
Огниевич: Как долго, позвольте полюбопытствовать?
Тютрюмов: С полгода. До самого лета.
Огниевич: А занимались чем?
Тютрюмов: Читал. Готовился опять поступать в университет.
Огниевич: Странный ваш рассказ об экспроприациях.
Тютрюмов: Чем?
Огниевич: Хотя бы тем, что вы так охотно сознаетесь в многочисленных пустяшных экспроприациях.
Тютрюмов: Что странного. Хочется облегчить душу. Не хочется всю жизнь носить в себе эту тяжесть.
Огниевич: А может, все‑таки другое? А? Попытаться таким вот способом открещиваться, не сознаваться в крупном преступлении, где вы были организатором и играли главную роль?
Тютрюмов: Опять вы об этих «Номерах»?
Огниевич: Предположим, и о них.
Тютрюмов:Я сказал истинную правду: к взрыву и ограблению в гостинице «Боярские номера» я не причастен. Уехал под Рождество в Пермь к родным…
