– Ну не знаю, – покачал головой старик, – сейчас всякое бывает. Есть девицы, которые едва название деталей знают, есть – немного понимают, о чем говоришь им. А бывают и такие, что сами переберут все внутри, до винтика. Но это редкость. Наша работа грязная – масло да мазут. Женщины этого не любят. Так что мужика ищи Женя, мужика.
Несмотря на наставления Степановича искать мужика, я не торопилась сбрасывать со счетов Светлану Облонскую. Она была замужем за водителем, кто знает, может, и разбиралась, где и что надрезать требуется?
Моим следующим шагом был визит в жилконтору. Камеры видеонаблюдения я заметила, еще когда осматривалась во дворе дома Валерии. Но комнаты охраны или вахтера нигде не обнаружила. Если видеосъемка ведется, она должна отправляться на специальный сервер и там храниться некоторое время. Тут уж как повезет. Очень надеюсь, что домоуправление не поскупилось на архив приличного объема. Во дворе камеры расставлены по периметру. Еще две – около входа. Одна на дверь подъезда направлена, другая в противоположную сторону смотрит. Вот ее обзор должен захватывать часть стоянки, где Валерия машину бросала. Дворик у них хорошо освещен. И просмотрев запись, начиная от того времени, как хозяйка покинула машину, и до утра следующего дня, можно увидеть злоумышленника.
Но, к сожалению, меня ждало горькое разочарование. Сотрудники домоуправления после долгих пререканий и выяснения моих полномочий, ничуть не смущаясь, заявили, что на монтаж полноценной системы, видеосъемку и хранение записей у них нет средств. Камеры оказались бутафорскими, так что исполняли роль огородного пугала. Или являлись чем-то вроде средства психологической атаки. Кому как больше нравится.
Опрос соседей как возможных свидетелей тоже не дал результата. Так что расследование медленно, но верно зашло в тупик. Об этом, а также о занятных тайнах и жизненных перипетиях семьи Облонских я размышляла, сидя на открытой веранде поместья, которое уже привыкла называть домом. День клонился к вечеру. Валентина еще не возвращалась из офиса. Рома с Ритой, которые, помимо занятий в колледже, посещали массу секций и уроков с репетиторами, пропадали где-то в городе.
Некоторое время назад я звонила Максу Сотникову. Приятель был где-то здесь, в поместье. Но, занятый важными делами, отклонил звонок.
– Повар ужинать зовет, – сказал Макс, появляясь на веранде.
– Да неохота, – протянула я.
– Чего грустишь, подруга? Ходят слухи, что благодаря привязанности Риты ты теперь на полном пансионе, – заявил он, присаживаясь рядом.
– Ага. И без обязанностей, – хмыкнула я.
– Так это ж просто мечта! – подтрунивал Макс. – Надо сказать Валентине, может, она и меня «усыновит».
– Это временно. Ты скажи ребятам, пусть ничего такого не подумают. И особенно этот, новенький парнишка, я на его место не претендую.
– Ладно тебе, Женька. Я же шучу. Парни все понимают. У Валентины нет возможности уделять много времени детям, но она придумывает порою гениальные ходы. Рита сразу успокоилась, перестала истерить и донимать нового телохранителя.
– Я в последние дни работой занята и с ней даже не виделась.
– Но и не съехала. Значит, рядом. Так легче. Особенно когда мать в командировку отбудет.
– Сегодня будем эссе писать по английскому: «Осень в родном городе». Им в колледже задали, и Рита просила помочь.
– Давай, – хмыкнул Макс, – пансион нужно отрабатывать.
– Сейчас что-нибудь в тебя запущу! – шутливо пригрозила я, делая вид, будто ищу предмет поувесистей.
– Не запустишь, – веселился приятель.
– Почему это? – изумилась я.
– Видимо, потому, что звонила мне давеча, а значит, чего-то надо тебе от старого друга.
– Туше, – широко улыбаясь, заявила я, с помощью этого фехтовального термина подтверждая, что он прав.
– Так чего надо, Женька?
– Помнится, у тебя приятель был в Ростовском ГАИ.
– Да, и по сей день есть, заместитель начальника, – кивнул Макс.
– Нужно быстро и качественно провести экспертизу тормозного шланга. Сам пришел в негодность или «помогли». Если разрезали, то приблизительно чем?
– Шутишь, подруга? Как эксперты могут это знать? Они же рядом не стояли.
– Ножи разные бывают. Острый или тупой, с зазубринами или без. Может, это были кусачки такие, специальные, или другой инструмент. Уверенно и быстро испортили или копались долго. Специалисты могут все это выяснить. А я получу ниточку, так необходимую сейчас.
– За соломинку хватаешься, Женька, – прокомментировал Макс, сам того не зная, повторяя отголоски моих мыслей.
– Ты прав, вероятность успеха невелика. Но экспертизу все равно проводить надо. И если это диверсия – доказательную базу собирать. Подопечная сейчас даже заявление в полицию написать не может. Сам знаешь, у нас не очень любят расследовать несостоявшиеся преступления.
– Это да. Скажут: «Все обошлось, вот и радуйтесь».
– И это в лучшем случае.
– Ладно, Охотникова, что с тобой делать? Созвонюсь сегодня с Петровичем, назначит он экспертизу. Оставь в гараже пакет со шлангами, завтра пошлю кого-то из ребят, завезут. А ты спокойно занимайся охраной подопечных и расследованием.
– Спасибо, Макс.
