– Ничего. Еще немного погуляла на чердаке. Но это место перестало видеться мне в прежних ярких, радужных красках, после того как стало ясно, что покинуть его будет затруднительно. Еще через время я поняла: мимо никто не проходит, искать ребенка никто не спешит. И стала кричать. Голосом меня бог не обделил, так что в скором времени на вопли сбежались все домашние: мама, бабушка и дядя. Как меня снимали с чердака, надо было бы выделить в отдельную историю. Мама с бабушкой рыдают и заламывают руки внизу. Дядя залез на лестницу и тщетно пытается уговорить меня развернуться и спустить ногу на ступеньку, уверяя, что сможет меня удержать. Мы долго препирались, я даже уверяла, что буду жить на чердаке, а слезать не стану.
– Кошмар какой.
– Да. В конце концов он умудрился снять меня оттуда. Я виду не подавала, характер такой, но испугалась сильно. Мне до сих пор лестницы в кошмарах снятся. Они бывают разных конструкций и вида, и сценарий сновидения может быть любой, но я испытываю при этом однозначно негативные эмоции. Так что это был единственный раз, когда я залазила на чердак бабушкиного дома.
– Пропала тяга к исследованиям? – усмехнулась я.
– Частично. Только объектов, расположенных на очень большой высоте, – вернула улыбку Валерия. – Кстати, после этого происшествия родственники на дверь чердака прибили дужки и навесной замок повесили.
– Да?! Девочки, Катя с Олей, ни о чем таком не упоминали, – задумчиво протянула я.
– Ну, пусть это будет информацией к размышлению. Не сама ли Светка все устроила?
– Это маловероятно. Могли ее дочери серьезно пострадать.
– Ты ж сама говоришь: взрыв был не сильный. Может, она все просчитала и почти ничем не рисковала?
– Я, конечно, не специалист, но, по-моему, тут сложно просчитать что-либо. Слишком много случайных факторов.
– Ну не знаю. Я бы такую возможность все же учитывала. Светка тетка коварная, расчетливая и жадная. А чтобы огонек вражды тлел постоянно, его ведь поддерживать надо. Вот и устроила дополнительный повод. Или для симметрии. Мол, не только у вас трагедии случаются.
– Взрыв в доме Облонских прогремел примерно на неделю раньше происшествия с тобой.
– Умный ход, – кивнула Валерия, – вдвойне подозрительно! Ну, вот представь: выехала я в тот день на машине, попала в аварию, с любым исходом. Расследование началось бы. Так?
– Да.
– Полицейские спросили бы про врагов, недоброжелателей. Они ведь всегда спрашивают?
– Чаще в детективах, чем в жизни, – усмехнулась я, – ну, допустим, что спросили.
– Нина обязательно указала бы родственников как возможных подозреваемых в порче тормозов. И вот приходят к ним из полиции, а они сами пострадавшие.
– И подают встречный иск?
– А почему нет?
– Ну, тот факт, что человек пострадал от чужого преступления, не освобождает его от уголовной ответственности.
– Но это автоматически ставит под сомнение наши с Ниной слова. Скажи, вот почему Светка заявление в полицию не подавала? Чего ждала?
– Не знаю. Газовщиков они вызывали. Может, и заявление подали, просто девочки мне не сказали? В любом случае в этих историях необходимо разобраться.
– Это получится сделать, только если с девчонками удастся договориться.
– Значит, нужно постараться.
– Ага. Просто жизненно необходимо.
Встречу сестер было решено провести не в кафе, а на квартире Валерии. Им предстояло обсудить слишком много серьезных вопросов. Причем вся информация была конфиденциальной, а дебаты грозили стать бурными.
Да и в таком деле, как подготовка к поиску клада, чем меньше случайных «ушей», тем лучше.
«Да, хорошо, что не в кафе собрались», – думала я, слушая перепалку, у которой были все шансы перерасти в крупный скандал.
Валерия как хозяйка дома накрыла в гостиной стол с закусками, прохладительными напитками, к которым никто так и не прикоснулся. Нина приехала еще накануне вечером и помогала сестре. Потом я привезла Олю с Катей. Сначала сестры держались скованно и натянуто-вежливо.
– Катя, ты так выросла, – неловко начала Нина после приветствий.
– Мы виделись на похоронах папы. Мне тогда было пять лет, а теперь четырнадцать.
– Ты очень красивая. Становишься похожей на бабушку в молодости. Те же черты лица и цвет волос, – вставила Валерия.
– А значит, мы с мамой – уродки?! – вспыхнула возмущенно Ольга.
– Я этого не говорила. Но внешне ты ее копия, Оля. Искренне надеюсь, что только внешне.
– Что вы все на нее так ополчились?! Мама рассказывала, что ее никто не любил в семье, с самого начала!! Она была вынуждена терпеть обиды и тычки. А все, что мама сделала, это только попытка защититься.
– Никогда не слышала о таком оригинальном способе защиты: захапать себе чужое.
– Мы у вас ничего не отбирали! Мама говорит, что бабушка купила вам дом отдельный! В счет времянки и доли в усадьбе.
– То есть поделила наследство еще при жизни?! – прищурясь, уточнила Валерия.
– Да. – Девочки синхронно кивнули.
– Катя родилась уже после смерти бабушки, и ей простительно, что она верит всему, что врет мать. Но ты, Оля, ты же старшая! Слышала ли ты, чтобы бабушка это подтверждала?! Где это видано: наследство при жизни делить? Кто так делает?
