Всё началось с подслушанного разговора, а может, и намного раньше. Ведь хоть и прошло почти тридцать лет, как закончилась война, но не забывается горе, нанесённое ею. Живёт в маленьком городке старушка, которая бережно хранит открытки погибшей дочери. И вдруг выясняется, что это не простые открытки, а карта клада, спрятанного отступающими фашистами. И кое-кто их ищет. Остаться в стороне ребята не могли и включились в поиски. Вот только опасное это дело оказалось – клады искать, когда на него претендует взрослый и коварный соперник.
Солнце светило в окно, и по доске прыгали солнечные зайчики. Галя не внимательно слушала учительницу, то в окно смотрела, то следила за зайчиком. И радовалась весне, первым липким листочкам, зацветающим нарциссам и скорому лету.
На праздник Победы папа обещал поехать к дяде Володе и взять её с собой, если она будет хорошо себя вести и учиться. Училась Галя хорошо, а вот с поведением возникают проблемы. Понимание хорошего поведения у Розы Сергеевны и Гали разнилось. В дневнике у девочки крупным и четким почерком учительницы было выведено: «Принесла в класс лягушку и подложила в портфель однокласснице».
Дневник папе можно было бы и не показывать, хотя бы до 9 Мая. Только папа работает в школе и видит Розу Сергеевну каждый день, она ему и без дневника может пожаловаться. Подумаешь, лягушку принесла! Да разве это лягушка? Так, лягушонок ещё! А Ленка крик подняла, как будто ей гремучую змею подложили.
Галя оторвалась от солнечного зайчика и посмотрела в окно. Её внимание привлекли два мальчика, сидевшие на скамейке и с таинственным видом оглядывающиеся по сторонам. Это были Вовка Северцев и Толя Курагин, друзья её брата Юрки, а значит, и её друзья. У мальчишек был такой вид, что сразу понятно – что-то затевают. Девочка перевела взгляд на учительницу и подняла руку.
– Слушаю тебя, Гришакова, – разрешила ей высказаться Роза Сергеевна.
– Можно выйти? Очень-очень надо, – спросила Галя и посмотрела на учительницу жалобными глазами.
Роза Сергеевна поморщилась, но выйти разрешила. Галя пулей выскочила из класса и бросилась на улицу. Она осторожно, прячась за кустами сирени, подкралась к мальчишкам и затаилась. Мальчики разговаривали тихо, но Галя хорошо их слышала.
– Я сам видел карту, она прячет её за иконой. Эта карта на карту не похожа, так – открытка открыткой, только старая и исчерканная, – тихо говорил Толик.
– Тогда почему ты решил, что это карта? – спросил Вовка.
– Карта – точно! Я слышал, как старик говорил, что клад зарыт у трёх сосен. А на открытке как раз и нарисованы три сосны.
– Это может быть простым совпадением, – возразил Вовка. – Подумаешь, сосны на открытке! Да у нас этих сосен полно! И всегда можно найти три, стоящие рядом.
– Вовка, как ты не понимаешь, эту открытку как раз и ищут. Три сосны и какой-то знак, указывающий, где именно клад зарыт. Я случайно её увидел и сразу вспомнил разговор Загорулько со стариком. Меня бабка сама поймала у магазина, попросила помочь ей сумку донести, а когда мы к её дому подошли, там страховой агент топтался. Я хотел улизнуть, а она не отпустила. Говорит, очки потеряла, надо помочь разобраться с документами.
– Пусть бы агент и помогал, – пробурчал Вовка.
– Ты что, он же чужой, а я свой! – пояснил Толик. – Она достала все бумаги из-за иконы и попросила меня найти нужные, я и увидел открытку. Там ещё что-то написано было, но я не понял. Закорючки какие-то.
– Так может это шифр? – загорелись глаза у Вовки.
– Не рассмотрел я эти каракули. Нам надо достать открытку и как следует её рассмотреть. И мы должны опередить старика с Загорулько…
– Ты уверен, что Загорулько не знает у кого искать?
– Уверен! Поэтому он и подбивает клинья к бабкам. Смотри, вначале он жил у бабки Матрёны, потом перебрался к бабе Поле, теперь живёт у Акулины. Скажи, зачем он так часто меняет жильё? – горячился Толик.
– Так, может, он с бабками общего языка не находит? – предположил Вовка.
– Когда он к нам приехал, то жил у Комаровых, а потом вдруг к Матрёне переехал, хотя с тётей Валей он встречается, я сам видел, они вчера вместе в кино ходили, – продолжал горячиться Толик.
Он хотел ещё что-то сказать, но окрик учителя физкультуры Ивана Ивановича вернул их к действительности.
– Северцев и Курагин, вы долго ещё собираетесь прохлаждаться на скамейке?
– У меня нога болит! – в один голос проговорили мальчишки и не тронулись с места.
– Что, сразу и двоих заболела нога? – язвительно поинтересовался Иван Иванович.
– А что, разве такое не может быть? – с вызовом спросил Вовка.
– Так, быстро встали и присоединились к остальным, иначе поставлю двойки.
– Пойдём, отсидимся за сиренью, – прошептал Толик.
Мальчики встали и нехотя побежали вокруг стадиона. Галя подождала, пока они отбегут подальше, и поднялась на ноги. Так, значит клад… Она посмотрела вслед мальчишкам, покусала губы, что-то обдумывая, потом улыбнулась и побежала в класс.
Галя вбежала в школу, когда звонок с урока уже прозвенел. Розы Сергеевны в классе не было, и девочка облегчённо вздохнула, что не придётся отвечать, где это она гуляла пол-урока. Галя отыскала глазами свою лучшую подругу Василису и поманила её рукой. Она отвела её в сторону, и убедившись, что их никто не подслушивает, рассказала, что услышала от мальчишек. Василиса вытаращила глаза.
– Клад? У нас? Не может быть!
– Тише ты! – дернула её за руку Галя. – Почему не может быть?