– Слушай, Гордей, а почему тебя так хорошо слышно? Полное ощущение, что ты стоишь у меня за спиной. Неужели на "Янтаре" так хорошо берет радиотелефон?
Он издал какой-то звук, не иначе, скрипнул зубами. И ледяным голосом произнес:
– За спиною у тебя стоит нечто совсем другое, Гоша. И я бы не советовал тебе пока оглядываться. Что же до связи, то ты звонишь мне на сотовый, зарегистрированный в нашем лагере. Но только меня уже нет на "Янтаре".
– Вот как? И где же ты сейчас?
– Недалеко. На известном тебе КПП, – ответил Гордей. – Я здесь уже два часа.
Вот это новость! А зачем, спрашивается?
– Жду тебя, – сказал он.
В отличие от меня Гордей, кажется, умеет читать невысказанные вопросы прямо в голове собеседника. Для этого ему совсем не нужно видеть губы, уши или глаза.
И я сдался.
– Ладно. Отправляй машину, я возле дома. Но когда приеду – ты слышишь меня? – тебе придется найти очень веский довод в пользу того, чтобы за кладом Стервятника мы отправились вместе.
– Я уже нашел, – сухо сказал он. И отключил связь.
Услышав гудение, я чертыхнулся от всей глубины души.
Но не вслух.
Что говорить, когда нечего говорить?
Und der Stern will scheinen Auf die Liebste meine… "Morgenstern", Rammstein
Когда дело выгорает, про него говорят – "в шляпе". А теперь получается, что мое дело, дело о кладе Стервятника, было в руке. А если точнее – рука в деле.
Мы сидели в пустой канцелярии контрольно- пропускного пункта на жестком диванчике и пытались помириться. Как сказал бы следователь по особо важным кладам Зоны Георгий Птицын, в моем деле открылись особые обстоятельства. И принес их на блюдечке с голубой каемочкой мой ученый друг.
Оказывается, когда шест экстраполятора вытянул из зыби карту Стервятника целой и невредимой, да еще и с довеском в виде Слоновьей лапы, Гордей сразу заподозрил неладное. И всю дорогу с Болот ломал голову над целой кучей непоняток.
Почему тело Слона распылило на молекулы, а его левая кисть осталась цела?
Да к тому же – в самом эпицентре урагана таких метаморфоз, каких не может и представить себе не побывавший в зыби?
Правда, тот, кто там хоть раз побывал, уже не в состоянии ничего рассказать.
Ладно, пляшем дальше.
Вокруг оторванной руки пропавшего в зыби сталкера была обмотана карта. И она тоже не пострадала! А что же может быть более хрупким в такой ситуации, как не лист старой, пожелтевшей бумаги?
– Если мы сейчас ответим на эти вопросы, мы откроем тайну гибели Слона, – убежденно сказал Гордей.
Я подумал. Поглядел на него. Еще кое-что додумал. И решительно поднялся:
– Хорошо. Вызывай "дежурку". Поехали куда-нибудь в более приличное место. Это дело надо обмозговать и желательно – хорошенько смочить пивком.
У более приличных мест всегда более разнообразный выбор напитков, не говоря уж о комфорте. Но они имеют два существенных недостатка: там слишком шумно, а у тамошних стен – это мне, к примеру, в "Лейке" доподлинно известно – всегда имеются уши. Что бы там ни говорил на этот счет Любомир.
Поэтому вот уже второй час мы сидели с Гордеем в моей избушке и обсуждали перспективы предстоящего похода в Агропром. Комбат к тому времени обговорил что нужно с Костей-Тополем и тоже вернулся, явно почуяв запах пива. Теперь он присутствовал на этих странных двусторонних переговорах в качестве наблюдателя от сталкерского сообщества, самозванно присвоив себе этот дурацкий чин.
Впрочем, пиво лилось ручьем, Комбат иногда отлучался по неотложным делам, и почему-то именно в эти минуты наш ученый диспут разгорался ярче и жарче. Даже пиво не брало участников концессии; азарт, алчность и жажда наживы пополам с непременными новыми научными открытиями захватили нас полностью.
Между тем я все отчетливей понимал, насколько сложной может оказаться наша экспедиция на Агропром, уже начиная со способа передвижения.
– Костя обещал связаться с Завалом по твоему делу, – туманно заявил Комбат. – У тебя, Гордеич, как я понял, есть собственный стрекозел?
– Геликоптер, – поправил его Гордей. И будучи педантично точным, прибавил: – Пока не собственный. Я взял его в краткосрочную аренду.
– Тогда до Завала мы доберемся без помех и очень быстро, – пообещал легендарный сталкер.
– Какого еще завала? – строго спросил очкарик.
– Это имя собственное, – пояснил Комбат, демонстрирующий сегодня прямо с утра удивительные филологические познания. – Того чувака, который теперь сидит на всяких хитрых вещичках вместо покойного Лодочника. Оружие, усиленное артефактами Зоны. Защитные шлемы последних марок. Тоже усиленные. А уж насчет патронов или аптечек у него всегда полный ажур – выбирай любые.
– Ясно, – вздохнул Гордей. – Тогда надо не забыть разжиться у него еще и жизнями – штук десять, думаю, хватит. И здоровьем. А то заколебался я собирать эти дурацкие крестовые яшички. Ты как думаешь, Гош?
– Думаю разное, мой боевой друг. А что, если этот Завал и впрямь такой крутой, может, купить у него парочку "FLY", по одному на нос?
