Клад вечных странников полностью

— Ага, — растерянно проговорил Павел. — Значит, я могу уехать?

— Не только можете, но и должны.

Доктор кивнул на прощание и ушел.

Павел спустился вниз, открыл джип и какое-то время сидел, рассеянно глядя вперед. Потом включил зажигание.

Время было позднее, наутро предстояло рано вставать. Он лег в постель, но уснуть не мог. Посмеиваясь над собой, встал, зажег лампу, открыл книгу в кожаном, уже изрядно захватанном переплете…

Глава 1, стих 8: «Азъ есмь алфа и ѡ, начатокъ и конецъ, глетъ гдь, сый и бѣ, и грѧдый вседержитель…» — «Я есть начало и конец, глаголет Господь, сущий, и настоящий, и грядущий Вседержитель…»

Ну что ж, звучит впечатляюще, пусть даже ѡ — омега — обозначена почему-то буквой, а не словом, как алфа, хоть и с пропущенным ь…

Повинуясь непонятному побуждению, он решил не читать дальше, а приписать сюда же восьмой стих второй главы, потом третьей и так далее — до восьмой включительно. Так сказать, довести идею восьмерки до абсурда.

Уговаривая себя, что ничего, мол, не теряет, он начал писать, привычно выводя полууставом все эти азы и глаголи, веди и живете, зело и оуки, людие и покои, ферты и черви, фиту и ижицу…[9]

Как же это все красиво, как же удивительно прекрасно сказано у Иоанна! Вот, к примеру, в 4-й главе: «И животна четыре, единъ кождо внɣтри ихъ, имый по шесть крилъ окрестъ и внɣтрь юдɣ исполненъ бысть очесъ: и покоѧне имɣѱе день и ноѱь гаюѱе: стъ, стъ, стъ гдь бгъ вседержитель, иже бѣ, и сый, и грѧдый…» — «И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят, Господь Бог Вседержитель, сущий, настоящий и грядущий…»

Ну и наконец 8-я глава: «И вторый агглъ вострɣби, и ѧкѿ гора велика огнемъ жегома въвержена бысть в море. И бысть третiѧчасть морѧкровь…» — «И третий ангел вострубил, и словно гора огненная была ввержена в море, и стала третья часть моря — кровь…»

«Господи, — подумал он с каким-то детским страхом, торопливо водя ручкой по листку. — Господи, помилуй…»

Ну, благословясь!

Н — 50, в тексте, выписанном из «Откровения», это буква в, рд — 100 и 4, значит, 104 — о, рiв — 100, 10, 2, то есть 112 — и, рк — 120 — м, рмд — 144 — я, рни — 158 — о, рзи — 178 — т, уои — 478 — ц, упа — 481 — а, учѳ — 499 — и… дальше, дальше… Воимяотцаисына…

Что? Во имя отца и сына?!

Да ну, нет, быть того не может. Это случайное совпадение, совершенно случайное, уверял он себя, стиснув вдруг заледеневшие пальцы. Надо попробовать заглянуть куда-нибудь в середину. Вот здесь, что ли, еще покопаться?

Рнs — 156 — п, рнѳ — 159 — о, сид — 284 — п, спз — 287 — е, ткз — 327 — ч, тки — 328 — е…

Попечению глуби земной предан — то есть закопан! Зарыт… клад?

Что дальше, что дальше?!

Дальше получилось: Первокрестъ и дары мнози.

Первокрест и многие дары?!

Ветром и дождем свистела за окном ночь, а на листке выстраивались буквы, слова, строки:

«Во имя отца и сына и святаго духа, аминь.

На полнощь от земли Аввакума воздвижен бысть знак веры истинной. Попечению глуби земныя предан Первокрест и дары мнози, кои кесарь Констянтин, сын Леонов, дасть Ольге, егда крестише ея в Царюгороде в лето 6463.

Сохрани, брате, тайну сию, и Христос имать сохранити тя, якоже сохрани Ноя в ковчезе, и Лота от содомлян, и три отроци от пещи, тако и тя избави от сетий диавола. Жала птицы стерегися страха ради твоего.

Помни: внезапу Судия прииде, коегождо деяния обнажатся, но страхом зовем в полунощи: свят, свят, свят еси, Боже! Слава те, Боже наш, помилуй нас, слава тебе!»

Наконец он положил ручку и какое-то время недоверчиво смотрел на словесную вязь.

«Раскопай в стене!» — вспомнился ехидный совет Иезекииля.

— А ведь раскопах, — прошептал онемевшими губами. — Раскопах! Раскопах!

Ну, до этого было еще далеко…