Война за мир-кузницу Вельханос Магна продолжается и в его руинах техножрец-доминус Феронимус Гант охотится на полководца тёмных механикумов. С кладой могучих катафронов-прорывников он готов принести смерть техножрецу-изменнику. Но когда его враг совершает немыслимое, Гант и его катафроны оказываются лицом к лицу с могучими демоническими машинами, стремящихся их уничтожить…
Перевод:
Вёрстка и оформление:
Гидравлические системы паучьих ног Феронимуса Ганта по большей части скрывались под его одеянием, однако легко справлялись с усыпанным обломками ландшафтом Планум Обсеквиа. Техножрец выглядел как сгорбленная фигура с обилием бионических конечностей и механодендеритов, которые, словно змеи, высовывались из–под массивной рясы. Он шагал, держа в одной из многочисленных рук свой посох, служивший символом его должности, и с упрямой настойчивостью тыкал интерфейсным наконечником в камни, металлолом и трупы. Внутренние системы жезла сияли синим в вечной ночи мира-кузницы, освещая путь среди руин.
Конструкты темных механикумов дорого заплатили за их извращенную веру. Гарт обошел чудовищный кратер, который до сих пор продолжал дымиться посреди пепельной пустоши. На уродливую армию, собравшуюся здесь, обрушила свою ярость богомашина или один из кораблей Адептус Механикус, размещенных на орбите наверху. Плато было усыпано телами, кибернетическими конечностями и обнаженными механизмами.
За Гантом следовала клада прорыва Ро-4 Сервотаурокс. Она состояла из двенадцати тяжелых боевых сервиторов-катафронов. Прорывники передвигались на гусеницах, словно маленькие танки. Бронированным телам подключенных к турелям сервиторов была неведома оказанная им честь. Катафроны представляли собой священное оружие Бога-Машины, предназначенное для того, чтобы вырывать сердце вражеских армий при помощи гидравлических когтей и дуговых винтовок.
Гант поднял один из множества бионических придатков, и прорывники со скрежетом остановились. Телескопическая оптика Ганта застрекотала, фокусируясь на цепочках следов. Те были однотипными, какие остаются от бионических протезов, и глубокими — несомненно, они принадлежали конструктам, несущим на себе боевую броню, вооружение и аугметику.
<Отметить координаты,> — транслировал Гант бинарным кантированием, чтобы тяжелые боевые сервиторы его поняли. — <Цели изменили курс.>
Вперед выехал Ро~4[1/12]. Он был основной единицей катафронов, и приказы жреца передавались через него. Сервитор одновременно выглядел как человек, угодивший в механическую ловушку — и яростно желающий освободиться — и кибернетическое чудовище, опьяненное собственной разрушительной мощью. Из плоти на виду оставалась лишь половина лица катафрона-прорывника. Татуировки мира-улья изящно обвивали глаз и наморщенный лоб, поднимаясь на выбритую голову. Прикрепленная к носу изукрашенная шестерня побрякивала о решетку вокса, заменявшую рот.
<Видишь?> – спросил Гант. Его дыхание паром исходило из резервуаров дыхательного устройства, торчавших из–под капюшона. Он указал интерфейсным наконечником светящегося посоха на отпечатки.
Ро~4[1/12] никак не отреагировал, лишь добавил новые цифры и замеры к протоколам захвата и целеуказания. Гант резко распрямил свой изогнутый металлосплавный позвоночник и повернулся, ткнув церемониальным посохом в сторону, куда вели следы. Оптика зажужжала, выдвигая из–под капюшона телескопический объектив. Жрец последовательно переключил фильтры. Комментарий системы оптимизации предполагал, что цель направилась к коллекторным полям Неофронтии, а затем к громадным кузням Горн-Пентадиктум.
<Видишь, как эти мерзостные еретехи бегут от гнева Великого Творца?>
