Ист-Энд исчез в боковом зеркале, и новые виды Лондона обрушились на меня, как на туриста, который только что сошел с самолета. Рядом с Тауэром выстроилась очередь желающих заплатить безумные деньги за возможность взглянуть на самую большую в мире коллекцию побрякушек. Бернс тем временем трещал без умолку, убаюкивая меня своим странным шотландско-лондонским говорком. Как обычно, он решил поручить мне одну малоприятную вещь.
– Вы сможете съездить туда завтра. Это не на целый день.
– С какой стати мне тратить воскресенье на Мэри Бенсон?
Бернс нахмурился:
– Она в курсе того, что происходит, Элис. Вы были правы, когда сказали, что убийца явно председатель их фан-клуба. Ей наверняка известно, кто это.
– Дон, она ничего мне не скажет. Скрывать от нас информацию – это все, что пока еще в ее власти.
Я хотела сказать, что убийца вполне может быть совершенно посторонним человеком. Подросток начитался в газетах репортажей о кровавых подвигах Бенсонов. Откуда нам знать, что именно просочилось тогда на страницы газет?
Впрочем, спорить с Бернсом бесполезно, особенно если он что-то вбил себе в голову. Когда я наконец согласилась выполнить его просьбу, старший инспектор расцвел прямо на глазах. Черт возьми, в который раз этот толстяк сумел убедить меня сделать то, к чему не лежала душа. Его техника убеждения срабатывала безотказно: он капает мне на мозги до тех пор, пока я не сдамся. Вот как сейчас.
Когда Бернс высадил меня у больницы, наступило время обеда. Я уже морально приготовилась к встрече с Уиллом, когда мне почему-то вспомнилась Лора Уоллис. Я решила, что сначала проведаю ее. Меня явно взбодрит, когда я узнаю, насколько она поправилась. Увы, когда заглянула в палату, на кровати Лоры уже лежала другая пациентка, а ее матери нигде не было видно.
Я обратилась к первой же попавшейся мне на глаза медсестре:
– Скажите, в какую палату перевели Лору Уоллис?
Медсестра растерянно посмотрела на меня:
– Я только что заступила на дежурство. Подождите минуточку, сейчас проверю.
С этими словами она поспешила к дежурной сестре. Впрочем, я уже догадалась, что произошло. Лора уломала какого-нибудь молоденького интерна, чтобы тот отпустил ее домой, хотя она все еще не набрала нужного веса. Так что сейчас валяется дома на диване, обзванивает знакомых и готовится отпраздновать день рождения. Медсестра уже торопилась ко мне:
– Я отправила вам голосовое сообщение, доктор Квентин. Не хотите зайти ко мне на минутку?
Я пошла вслед за ней в душную каморку, которая служила сестринской. У женщины были приятные манеры и акцент уроженки Северной Ирландии. Она не намеревалась ходить вокруг да около:
– Боюсь, прошлой ночью мы ее потеряли.
– Потеряли? – Мой мозг явно отставал на пару шагов.
– Аритмия. Ее перевели в палату интенсивной терапии, но было уже поздно.
– Но ведь ее почечная функция улучшалась, – пробормотала я. – Она стала набирать вес.
Сестра сочувственно мне кивнула:
– Верно. Но сердечная мышца оказалась слишком слаба. Анорексия, ничего не попишешь.
После этих слов во мне что-то надломилось. Я почувствовала это, как бегуны чувствуют разрыв ахиллесова сухожилия. Может, мы все держимся на невидимых эластичных нитях, но замечаем их, лишь когда они рвутся. Сестра положила мне руку на плечо:
– Можете подождать здесь, пока вам не станет лучше.
С этими словами она закрыла за собой дверь и ушла вершить дела в своей маленькой империи.
В каморке я просидела недолго. Вскоре стены угрожающе надвинулись на меня, и через десять минут я уже галопом неслась вниз по лестнице, а когда сбежала вниз, меня вырвало прямо на газон. Не знаю, почему это известие так на меня подействовало. То ли потому, что Лоре так хотелось домой, повидать друзей, то ли потому, что я чего-то не сделала. Пытаясь не думать о ее похожей на тень матери, я прислонилась спиной к стене и порылась в карманах в поисках носового платка, чтобы вытереть лицо. Постепенно дыхание восстановилось. Легкие наполнились воздухом, мысли в голове перешли с бега на шаг.
Смысла рыдать не было. Этим никого не вернешь. Я не могу помочь ни одной: ни девушке с кладбища, ни Лоре, ни Сюзанне Уилкс. А вот остановить убийцу еще не поздно. Я стиснула зубы. С этой минуты буду трудиться не покладая рук, сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь Бернсу и Альваресу выследить гада прежде, чем он загубит очередную жизнь.
Морозный воздух слегка взбодрил, и я зашагала через больничный двор. Дорога в палату Уилла заняла целую вечность. Ноги отказывались нести. Когда наконец я заглянула в стеклянное оконце двери, увидела на стуле рядом с его кроватью Лолу. Она сидела ко мне спиной. Уилл все еще не пришел в себя, но было видно, что Шон уже взялся за дело: вдоль всей правой ноги тянулся ловко наложенный шов. Металлические спицы удерживали куски раздробленной кости на месте.
Входить в палату не имело смысла, и я осталась стоять за дверью. Лола держала Уилла за руку и что-то негромко напевала. При виде этой картины у меня навернулись слезы. Хотя Уилл был погружен в забытье, она пела ему колыбельную.
