– Тебе придется задержаться здесь надолго. Надеюсь, это понятно? Этот тип не собирается отступать и намерен довести свой план до конца. Пока он не пойман, о возвращении домой даже не мечтай.
– Не было печали, – пробормотала я. Сидеть в четырех бежевых стенах гостиничного номера, пока за окном проходит жизнь. Этак можно проторчать здесь целую вечность.
– Не переживай, время от времени я буду выводить тебя на свободу. – На какой-то миг показалось, что он вот-вот улыбнется, но это была лишь игра света. – Скажи, что тебя больше всего раздражает в твоем заточении?
– Все. Я должна быть на работе, помогать другим людям, чтобы они окончательно не сошли с ума. А шансы выйти в город вечером и вообще почти равны нулю.
– Ничего, что-нибудь придумаем. – Он запечатал письмо в пластиковый пакет. – Успокойся. Кто знает, вдруг сегодня твой брат будет в разговорчивом настроении.
«Да, чудеса случаются, – подумала я, – но только не в такой серый день, как этот». Когда мы вышли из машины, пошел град. Мы почти бегом бросились через площадь, и градины больно бились мне в шею. Тысячи крошечных метеоритов обрушивались с неба. Когда мы наконец добежали до дверей клиники, я походила на утонувшую крысу. И, как назло, единственный человек, кому я не хотела бы попасться на глаза в таком виде, уже маячил в коридоре.
Мать с неодобрением посмотрела на мои мокрые волосы и выцветшие джинсы.
– Элис, дорогая, разве ты не на работе?
Мать страшно гордилась тем, что ни разу не пропустила и дня в своей библиотеке. Это было ее спасением. Пока она исполняла там свой долг и следила за порядком, хаос был уделом других.
– Я же сказала, мам. Полиция временно оберегает меня.
Ее внимание тотчас переместилось на Альвареса. Светлые глаза моментально произвели все нужные вычисления. Не считая всклокоченной шевелюры, он прекрасно вписывался в жесткие рамки ее требований. Пальто дорогое, хорошо скроенное. Приличные черные кожаные ботинки.
– И кто вы такой? – она протянула руку.
– Альварес, – он на секунду задержал ее руку. – Я вам искренне сочувствую по поводу вашего сына, миссис Квентин.
Похоже, он ей понравился с первого взгляда. Она предпочла бы и дальше строить ему глазки, вместо того чтобы заниматься неприятными вещами, ради которых, собственно, и приехала сюда.
– Ты уже видела Уилла, мама? – спросила я.
Ее внимание с неохотой вернулось ко мне, будто я испортила ей некую романтическую встречу.
– Нет, моя дорогая. Некто по имени доктор Чадха встретится со мной в десять часов.
– Боюсь, что в таком случае ждать придется долго. Хари вечно опаздывает.
– Пойдемте с нами, миссис Квентин, – сказал Альварес, продемонстрировав свои лучшие манеры. Он слегка наклонил плечи вперед, будто собрался отвесить поклон. – Одной вам будет тяжело видеть вашего сына.
Мать изобразила улыбку страдалицы:
– Он так мучается, бедняжка. Ужасно, когда не можешь помочь собственному ребенку.
Я едва сдержалась, чтобы не сказать ей, что мой брат мучается вот уже много лет, но она почему-то не слишком-то торопилась ему помочь.
Энджи уже ждала в палате, опередив нас. Словно невесомый эльф на мухоморе, она устроилась на стуле рядом с кроватью Уилла и старалась ничего не упустить. Похоже, ее присутствие Уилла совсем не беспокоило. Он крепко спал. Лицо бледнее подушки. Под глазами залегли черные круги. Медсестра убрала одеяло. Левая нога от лодыжки и до бедра была закована в гипс. Из правой торчали металлические спицы, удерживающие кости на месте.
Кожа блестящая, в пятнах кровоподтеков. Улыбки матери как не бывало. Для такого брезгливого человека, как она, видеть это сродни подвигу. Я даже на миг прониклась к ней сочувствием.
Помнится, по утрам, когда я еще не ушла в школу, она стояла перед зеркалом в спальне и расстегивала пуговицы ночной рубашки, чтобы рассмотреть полученные накануне синяки, что фиолетовыми кляксами расползались на груди и плечах. С тех пор она не переносит вида чужих увечий.
Альварес отдернул шторы, и на лицо Уиллу упала полоска света. Брат тотчас заморгал и открыл глаза. Похоже, он пришел в себя. Он посмотрел на мать, на меня, потом его что-то испугало.
Может, причиной стал неожиданный свет или фигура Альвареса в углу, но он неожиданно выпучил глаза, а на исхудавшем лице напряглась буквально каждая мышца. Затем брат закричал и принялся махать руками, будто пытался что-то разбить.
Энджи посмотрела на Альвареса:
– Его что-то расстроило. До этого он был тихий, как мышка.
– Наверное, нас слишком много, – сказал Альварес и отступил от кровати.
– Успокойся, мой мальчик, – проворковала мать.
Она потрогала его руку, но он стряхнул ее пальцы. Крик теперь скорее напоминал рычание. Я заставила себя сидеть спокойно. Рано или поздно истерика утихнет. В наш организм встроен предохранительный клапан. Уровень кортизола[56] падает, чтобы затем взлететь снова. Паника пробегает по нам волнами.
