Танцовщицу отпустили. С едой было покончено. Мы потягивали кофе. Я говорил без перерыва почти час. Я устал, но у меня было заклинание против этого.
— Немного странно,— сказал он наконец.— И ты не причинил кому-нибудь вред, не оскорбил, не обманул кого-нибудь — не помнишь?
— Нет.
Я отпил кофе.
— Итак, это может быть кто-нибудь из них,— сказал я через некоторое время.— Священник, Амазонка, Гном, Сирена, Оборотень, Ламия, Леди, Эльф, Ковбой...
— Исключи Ламию,— сказал он.— Я полагаю, она умерла.
— Как?
Он пожал плечами, глядя в сторону.
— Не знаю точно,— сказал он медленно.— Вначале был слух, что ты и она удалились вместе. Потом, позднее, казалось, что вы умерли вместе... каким-то образом.
— Ламия и я? Это глупо. Между нами никогда ничего не было.
Он кивнул:
— Значит, с ней просто что-нибудь случилось.
— Слух... Кто же его распространял?
— Ты же знаешь. Истории просто возникают. Никогда не знаешь точно, откуда они пошли.
— Когда ты впервые услышал эту историю?
Он задумался, уставясь в пространство.
— Гном. Да. Именно Гном рассказал мне на Звездопаде в этом году.
— Он не сказал, откуда он знает это?
— Ничего такого, что я мог бы вспомнить.
— Хорошо, я полагаю, что должен поговорить с Гномом. Он все еще в Южной Африке?
Он отрицательно покачал головой, наполняя мою чашку из высокого кофейника с элегантной гравировкой.
— В Корнуолле. Там все еще много сока в старых шахтах.
Я слегка вздрогнул.
— Это его дело. У меня начинается клаустрофобия, как только я подумаю об этом. Но если он сможет рассказать мне, кто...
— Бывший друг — самый коварный враг. Если ты бросил своих друзей, так же как и всех остальных, и стал скрываться, это означает, что ты уже все это продумал.
— Да, как бы мне ни претила эта мысль. Я дал этому рациональное объяснение, сказав, что не хочу подвергать их опасности, но...
— Именно.
— Ковбой и Оборотень были моими приятелями...
— ...А ты долгое время был с Сиреной, не правда ли?
— Да, но...
— Она переживала?
— Вряд ли. Мы расстались друзьями.
Он покачал головой и поднял чашку.
— Я исчерпал все свои мысли насчет этого дела.
Мы допили кофе. Затем я встал.
— Ну, спасибо. Я полагаю, мне пора. Я рад, что пришел к тебе первому.
Он поднял бутылку.
— Хочешь, возьми джинна?
— Я не знаю, как с ним обращаться.
— Команды очень простые. Вся работа уже сделана.
— Ну давай. Почему бы нет?
Он коротко проинструктировал меня, и я отбыл. Поднимаясь ввысь над громадным нефтяным полем, я оглянулся на крошечное разрушенное строение. Затем я расправил крылья и поднялся, чтобы проглотить порцию манны из облаков, прежде чем повернуть на запад.
Звездопад, думал я, пока земля и воды проносились подо мной. Звездопад — большое августовское выпадение метеоритов, сопровождаемое волной манны, называемой Звездным ветром, единственное время в году, когда мы собираемся вместе. Да, именно тогда сплетня была пущена. Прошла только неделя после Звездопада, когда меня атаковали в первый раз, почти убили. Произошло ли что-то в предыдущий Звездопад — что-нибудь сказанное или совершенное мною,— что сделало меня врагом, которого нужно уничтожить, и чем скорее, тем лучше?
Я упорно пытался вспомнить, что же такое произошло на последнем Звездопаде, который я посетил. Это был самый богатый Звездопад на моей памяти. Я вспомнил это. «Манна небесная»,— пошутил Священник. Все были в прекрасном настроении. Мы говорили о служебных делах, обменивались заклинаниями, гадали, что предвещает мощный Звездопад, обсуждали политику — все обычные вещи. Всплыло то, о чем говорила Элайна...
Элайна... Жива ли она еще? Я не был уверен. Чья-нибудь пленница? Чья-нибудь заложница на случай, если я сделаю именно то, что я сделал? Или ее пепел давно уже распылен по всему земному шару?
Так или иначе, но за это кто-то должен заплатить.
Я издал пронзительный крик навстречу мчащемуся ветру. Крик моментально пропал, не вызвав эха. Я летел в ночи. Звезды снова появились и разгорелись еще ярче.
Детальные инструкции, которые мне дал Дервиш, доказали свою точность. Это была рудничная шахта в точке, которую он указал на карте, торопливо набросанной огненными линиями на полу. Способа войти туда в человеческом виде не было. В виде Феникса я, по крайней мере, буду защищен от клаустрофобии. Я не могу чувствовать себя полностью запертым, пока я не совсем материален.
Я спускался, уменьшаясь в размерах, втягивая свои призрачные крылья и хвост. При этом я становился все более плотным. После всего этого я истекал энергией, сохраняя свои новые размеры и вновь становясь все в большей степени эфирным.
Как призрачная птица, я проник в шахту и начал падать. Это было мертвое место. Нигде вокруг меня не было манны. Конечно, этого следовало ожидать. Верхние горизонты истощаются быстрее всего.
Я падал во влажную пустоту еще некоторое время, прежде чем почувствовал первые слабые признаки энергии. Она очень медленно увеличивалась, пока я двигался.
В конце концов она опять стала уменьшаться, и я изменил направление движения. Да, поворот в эту сторону... источник.
Я вошел и двинулся по следу.
