— Мне поручено завербовать и тебя,— добавил он/— Когда ты в последний раз выходил в море?
— Полтора месяца назад, на «Корнинге».
— Тоже мне экспедиция,— фыркнул этот тип.— А когда ты в последний раз был под водой?
— Довольно давно.
— Больше года назад, да? Это когда тебя порезало винтом, под «Дельфином»?
— На прошлой неделе,— оскорбленно вскинулся я,— я плавал в реке, у Энглфорда, где сильное течение. Кое на что я еще способен.
— Пока трезвый,— заметил он.
— А мне и придется быть трезвым,— рассудительно объяснил я,— если возьмусь за такую работу.
Майк с сомнением кивнул.
— Стандартная профсоюзная ставка. Коэффициент три за особо трудные условия,— сообщил он (поборов, по-видимому, свои сомнения).— Явка в шестнадцатый ангар в пятницу, в пять утра. И со своим оборудованием. Выходим в субботу, на рассвете.
— Ты что, тоже пойдешь?
— Пойду.
— Как это тебя?
— Деньги.
— Не вешай мне лапшу.
— Бар не шибко процветает, а моей девице нужна новая шуба.
— Повторяю...
...А я хочу убраться от крошки, возобновить контакт с первоосновами — подышать свежим воздухом, размять мышцы, подзаработать...
— Ладно, ладно, извини, что приставал.
Я налил ему стакан, концентрируясь на серной кислоте, но трансмутации не произошло. Наконец я упоил его в сосиску и вышел на улицу, в ночь, погулять и все обдумать.
За последние пять лет было сделано около дюжины покушений на жизнь Ихти, в научных кругах известного как Ichtyform Leviosaurus Levianthus. Сперва к нему применяли обычную китобойную технику, с результатами хорошо еще если нулевыми, а зачастую и катастрофическими; нужно было придумывать что-то другое. Богатый спортсмен Майкл Джент построил Стадион, на что ушло все его состояние.
После года, проведенного в Восточном океане, он вернулся и заявил о банкротстве. Затем на горизонте появляется некий Карлтон Дэйвитс, плейбой, а по совместительству — рыболов-любитель. Он перекупил эту махину и смело пустился в путь, к тем местам, где, по слухам, хорошо ловится Ихти. На девятнадцатый день рыбка клюнула, но затем сорвалась, унося с собой на полтораста тысяч новехонького, толком еще не опробованного оборудования. Еще через двенадцать дней с помощью тройных лесок Дэйвитс подсек-таки своего зверя, накачал его наркотиками и начал вытаскивать на палубу. Но тут он проснулся, разломал башню управления, убил шесть человек и изуродовал пять квадратных секций Стадиона. Все достижения Карлтона свелись к частичному одностороннему параличу и банкротству. Несостоявшийся герой растворился в припортовой атмосфере, а Стадион еще четырежды менял хозяев, с результатами, может быть, и не столь драматичными, но неизменно разорительными.
Наконец этот огромный плот, построенный с одной-единственной целью, был выставлен на аукцион, где его и купило АВИ, для «морских исследований». Изредка находились богатенькие люди, готовые выложить пятьдесят тысяч в день за право рассказывать сказки о ловле Левиафана. Вот, пожалуй, и все морские исследования, для которых использовался Стадион. Да, забыл сказать. Ллойд его не страхует.
В трех таких путешествиях наживляльщиком был я — и дважды оказывался в достаточной близости от Ихти, чтобы сосчитать клыки этой твари. Мне хотелось бы иметь один такой клык — буду показывать внукам в целях воспитательных и назидательных.
Я встал лицом к посадочной площадке и твердо принял решение.
— Тебе, подруга, я нужен для местного колорита. Это будет замечательно смотреться в разделе светских новостей, и все такое прочее. Но заруби себе на носу: если кто и добудет тебе Ихти, так только я. Как Бог свят.
Я стоял на пустынной площади. Верхушки зданий Линии Жизни кутались в облака.
За два-три последних геологических периода океан заметно обмелел. Прежняя береговая линия, проходившая у подножия невысокого хребта, отделяющего нас от Высокогорья, расположена теперь на высоте нескольких тысяч футов и милях в сорока от залива, а то, что было морским дном, превратилось в ровный покатый склон. В четырех милях в глубь материка и в пятистах футах над Линией Жизни находятся почти все взлетно-посадочные полосы и личные ангары. В шестнадцатом ангаре обосновались «Вертолеты Вэла по вызову», занимающиеся доставкой с берега на корабль и наоборот. Мне не нравится Вэл, но, когда я выбрался из автобуса и помахал механику, этого типа поблизости не было.
На бетоне нетерпеливо подпрыгивали две вертушки, осененные гудящими нимбами. Машина, с которой работал Стив, рыгнула и страдальчески содрогнулась.
— Живот болит? — поинтересовался я.
— Да, газы и изжога.
После небольшой регулировки утробные звуки сменились ровным подвыванием, и Стив повернулся ко мне:
— На прогулку собрался?
— Да,— кивнул я.— Стадион. Косметика. Чудовища. И прочие такие забавы.
— Лухарич,— пробормотал он/— Так значит, это ты. Там тебя желают видеть.
— И по какому же это случаю?
— Камеры. Микрофоны. И прочие такие забавы.
— Я лучше закину свое хозяйство. Который тут будет мой?
Он указал отверткой на второй вертолет.
— Вон тот. Кстати сказать, тебя уже снимают. Появление на сцене.
Он повернулся к ангару, затем снова ко мне:
