– На протяжении пары месяцев были убиты несколько женщин, убиты в собственных жилищах, в собственных постелях, абсолютно по-разному. Некоторые из них были отравлены неизвестным быстродействующим ядом, убивавшим мгновенно и безболезненно; кто-то получил точный и аккуратный удар в сердце, судя по всему, тонким стилетом. Смерть у всех убитых была быстрой и почти чистой, с точки зрения следствия. Умный преступник! Хитрый, осторожный. Жертвы не похожи ни по возрасту, ни по каким-то внешним данным. Даже по роду занятий. Вот, например: незамужняя девушка, разведенная мать семейства в расцвете сил или бездетная молодая женщина лет тридцати. Или вот еще – зрелая дама, вплотную подошедшая к порогу старости, продавщица, переводчица, проститутка, врач… И никаких следов, никаких зацепок! Ужасно, – продолжил следователь, – многие женщины пропадают, умирают в нашем маленьком и всегда таком спокойном городе! И при этом, как я уже упоминал, зацепок нет, есть лишь информация, пока не проверенная, что родные их хоронят за городом, на частном кладбище, где другим лицам бывать запрещено. Частная собственность охраняется государством. Да, плюс к тому одна, непонятная мне пока что вещь… их тела будто бы выкупаются хозяином кладбища и хоронятся только там.
Вот почему хитроумный старший лейтенант Штоссберг предложил своему подчиненному Цукерману ждать у выезда из города, по направлению к неизвестному кладбищу. Его доводы были убедительными: преступники посещают свои жертвы. И идут они к ним привычными тропами.
Также в голове Штоссберга бродило еще кое-что, но пока на уровне догадки. Следователь Крафт поделился с ним неким фактом: возле дома подруги убитой, где и произошло преступление, был замечен серый автомобиль. Может, «ауди», может, БМВ. Соседи-свидетели были не уверены, так как видели машину мельком и в сумерках. И вообще, один из свидетелей, семидесятипятилетний господин Хельманн, страдал катарактой, так что полагаться на его показания особо не приходилось. Какая там была машина, да и была ли вообще, сказать просто не представлялось возможным. Но Крафту почему-то казалось, что была и что это одна и та же машина, принадлежащая преступнику. Это трудно было пока назвать полноценным «следом». Однако же Штоссберг не сомневался, что автомобиль и есть самый что ни на есть настоящий след, и сегодня он был намерен особенно тщательно проверять именно серебристые «ауди» и БМВ. Если таковые встретятся.
Дождь все усиливался. Серый автомобиль медленно скользил по мокрым улицам. Наконец, он достиг поста промокших и замерзших Цукермана со Штоссбергом, и тут ему пришлось остановиться: ведь нельзя не подчиниться представителям правоохранительных органов, когда они обращают на тебя пристальное внимание и показывают соответствующий жест жезлом.
– Добрый вечер. Старший лейтенант Штоссберг. Ваши документы, пожалуйста, – сказал вежливо Штоссберг, когда стекло машины плавно опустилось и человек за рулем повернулся к нему.
– Можно узнать, в чем дело? Я что-то нарушил, господин старший лейтенант? – ответил человек мягко, улыбаясь понимающе и грустно. В его разноцветных глазах блеснули искры безнадежного поворота жизненного пути.
– Нет-нет, просто плановая проверка, – ответил полицейский. Затем взял протянутые незнакомцем документы и принялся тщательно их изучать. Что-то не давало покоя полицейскому. Он не мог понять, что именно, и преувеличенно внимательно всматривался в права, словно ища, за что бы зацепиться. Наконец, он понял: серая «ауди» была упомянута свидетелем, якобы видевшим машину у дома одной из жертв. Именно серая «ауди». И на номере была цифра шесть (свидетели сообщали именно это, хотя и неуверенно). И хоть информация была не проверена, хоть главный свидетель был, как мы уже говорили, стар, как Мафусаил, и полуслеп, Штоссберг не колебался ни секунды. Его интуиция кричала в голос, требовала задержать господина Эдгара Грабдэна (если верить предъявленным документам). Он посмотрел на Цукермана и подмигнул, что означало «будь наготове»!
– Герр Грабдэн, пожалуйста, выйдите из машины, – решительно заявил Штоссберг.
– А в чем дело? – все так же улыбаясь, но в то же время с большим беспокойством в голосе поинтересовался мужчина за рулем. Казалось, он пребывает в безмятежности и вовсе не собирается протестовать и возмущаться. Лишь бледная рука с большим серебряным перстнем, украшенным сапфиром, на среднем пальце крепче сжала руль. Он, кажется, заметил знак подмигивания и напрягся.
– Э… видите ли, ваша машина числится в угоне, – принялся сочинять на ходу полицейский. – Нам необходимо проверить все данные более тщательно. Возможно, это какая-то ошибка, и вы, разумеется, ни в чем не виноваты, я не утверждаю обратное, упаси боже, но проверить надо. Прошу отнестись с пониманием.
Напарник его, рыжий флегматичный Цукерман, воззрился на Штоссберга с изумлением, приоткрыв рот, подумав: «Зачем он врет?», но спорить не посмел.
