Он шёл домой пешком по тому парку, где они гуляли с Анной, прячась от сослуживцев и случайных знакомых. И по его щекам катились слезы. И губы его надувались как в детстве от обиды. Немного успокоившись, Сомов сел на поваленное дерево и огляделся вокруг. Солнце светило к вечеру тихо и ласково. По асфальтированной дорожке мимо Олега молодая мамаша везла в коляске малыша. Это был большеголовый мальчик, который всё время порывался выкинуть соску на землю. Мамаша то и дело наклонялась над ним, убирала его руку от соски. При этом она несколько раз взглянула на Сомова, и смущённо улыбнулась, радуясь своему непоседливому сыну и желая, видимо, разделить эту радость со случайным встречным. Мамаша решила что-то достать из сумки, и из-за этого остановила коляску. Малыш же уставился на Сомова, принялся внимательно его рассматривать. Он смотрел на него очень серьёзно, посасывая соску, а потом вдруг выплюнул её и заливисто рассмеялся. И своим маленьким слюнявым пальчиком он показывал теперь прямо на Олега. Мамаша ещё раз взглянула на Сомова, ещё раз смутилась, и они с малышом проехали мимо.
И тут Олега как током пронзило. Вон, даже малыш надо мной смеётся! А молодая девчонка учит, что такое любовь! И ведь правильно учит! Он вспомнил, как встречал из роддома свою жену, как они потом покупали такую же коляску, как он учил сына ходить. Сын был такой же большеголовый, а Вика такая же заботливая. И такая же молодая она была тогда, как Анна. И красивая! И вся предыдущая жизнь пронеслась в голове Сомова, а настоящие события показались мелкими и пустячными по сравнению с тем, что было тогда, в их с женой молодости. Как хорошо они, оказывается, жили! Сомову стало стыдно. Он поднялся, обеспокоено заходил. Всплыли в памяти глаза матери. Он вдруг явно ощутил, что ему скорее надо домой.
Дома он решил всё рассказать жене и попросить у неё прощения. Олег попросил Веронику выслушать нечто важное, и они сели в гостиной. Телевизор выключили, а сына отправили спать. Сомов не знал, как начать.
– Внимательно слушаю, – жена смотрела на него, а Олег не мог поднять глаз. – Может быть, тогда я скажу?
– Ты тоже мне хотела что-то сказать? – удивился он.
– А что, думаешь, только тебе есть что сказать?
– Что ты имеешь в виду? – только сейчас Сомов заметил в интонациях супруги иронию. – Я ухаживал за молодой сотрудницей. У нас были свидания. Я очень виноват перед тобой. Больше этого не повторится. Прости меня! – наконец выдавил он.
– Не напрягайся так, Олег, я ведь всё знаю, – голос Вероники прозвучал устало и спокойно. – И не бойся, истерик не будет.
– А что будет? Я хочу загладить свою вину. Я поступил мерзко и подло.
– Не продолжай. Ты знаешь, я много раз слышала от подруг, как всё это бывает, чем заканчивается, и что при этом говорят.
– Но я не изменял тебе физически.
– Девчонка не позволила. Судя по тому, что Анна вышла замуж, эту историю прекратила именно она. Но всё равно, ты изменил мне в душе. Предпочёл меня другой, более молодой, возможно, более привлекательной.
– Да нет же!
– Именно! И я хотела тебе сначала отомстить, завести любовника, например. Потом хотела просто развестись. А сейчас раздумала. Была я, знаешь ли, на беседе со священником. И он мне разъяснил, что мы с тобою давно одной плотью стали. И если нет физической измены, то разводиться – не по Богу, грех. А если до этого не дошло, то значит, Бог отвёл, значит, надо терпеть.
– Хорошо тебе батюшка объяснил! – повеселел Сомов, и хотел обнять жену, но та отодвинулась.
– Я, Олег, сама ещё многого не понимаю, буду разбираться. Но обидел ты меня здорово! И разочаровал.
Больше Сомов так не поступал. Он сильно переживал случившееся, и постепенно разобрался, как должен поступать женатый мужчина, если ему вдруг очень понравится другая женщина или девушка. Их отношения с Вероникой постепенно наладились, они обвенчались, позже родили дочку. Одновременно родился сын и у Анны. Она по-прежнему работала у Сомова, хотя сначала хотела уволиться, но сама Вероника её удержала. Они о чём-то по-женски договорились. Нельзя сказать, что Анна перестала нравиться Сомову, но вот страсть к ней исчезла. С глаз как будто спала пелена, и сознание прояснилось. Главное, что они с Вероникой остались вместе, и теперь, он был уверен, пройдут этот путь до конца. А Анна с мужем пусть идут свой путь. У них ещё всё впереди. И искушения, и трудности, и радости!
Дома Максим Петрович Кошкин всегда, как только проснётся, выпьет стакан чаю, а потом уж умоется и поест, если аппетит будет. А здесь так не получается. Здесь сначала умывание, потом каша, а потом уж стакан чаю. И таблетки. Здесь – это в Областной клинической больнице им. Пирогова, в терапевтическом отделении, в палате № 1.
