Кладовка полностью

Мать.

Сын.

Отчим.

Бабушка.

Дедушка.

Мастер.

Действие первого и второго действий происходит в кладовке. Слева иконы на полочке, сгоревшие свечи, на противоположной стенке – полки: сверху соленья, две полки укрыты тканью в синий цветочек, полка с банками из-под пива, под ней корзина для грязного белья (переполненная). Справа стоит сундук, на нем старый телевизор советского производства.

Сын(вбегает взволнованно). Дорогой телевизор, я хочу с тобой поделиться одной штукой, точнее, это не штука, это тайна, которую я хочу тебе рассказать. Значит, так… с чего бы мне начать? С самого начала – так вот, все началось еще… да, когда же это началось? Мне кажется, что еще… Только чур, молчать. Прикусить язык и… я, конечно же, понимаю, что ты старый сломанный ящик, который у нас стоит с тех самых пор, как я себя помню, и ты никому ничего не сможешь поведать. Чем бы ты сказал? Голосом старым, таким, как у деда или у бабы, хотя у бабушки, если на нее не смотреть, голос очень даже ничего. Это дед говорит, как старая швейная машинка. Она тоже, кстати, здесь где-то стоит. Ага, уф, пыли здесь. Здесь кто-нибудь убирает? Да, на той неделе мама дала мне задание, и я делал вид, что ведрами выношу мусор, а сам закрылся, разговаривал с тобой и выносил пустые ведра, имитируя, что они очень тяжелые. Потом побрызгал водичкой, как дед в блестящей одежде в церкви, и вся пыль приклеилась к стенам и стала невидимой. Извини, на тебе тоже, наверное, слой истории. Я смахну (берет тряпку, открывает – там краски)… о, краски! Засохшие кисточки, мои, вот те на… вот их куда поставили! Маме не понравилось, как я начал карьеру художника. Ну и что, что я ел их. Для того чтобы узнать всю правду творчества, надо познать ее на вкус, на ощупь. Эх, как жалко, что не сохранилась моя первая картина – я ее назвал «Наш дом в разрезе». Я всех там упомянул. Взял несколько листков из пачки, склеил и получился один большой лист. На нем я изобразил квадратики, много квадратиков и прямоугольников тоже – квартиры нашего дома, а там всякое – Леня воспитывает Журика, пса своего, тетя Катя висит часами на телефоне, а у нее молоко убегает вместе с супом, да наша семья – бабушка ждет дедушку у окна, деда нет, он у магазина пьет пиво, мама с дядей Володей на кровати разгадывают кроссворды. Они часто закрываются в комнате и разгадывают. Наверное, дядя Володя умный очень. Интересно, он согласится со мной разгадывать? Я тоже не дурак. Читаю энциклопедию «Я знаю все». Правда, мало запоминаю, но мне кажется, что вся информация записывается в голове, и я вспомню тогда, когда это будет необходимо. О, вот здорово (находит среди красок кисточку) – та самая кисточка, на которой я вывел свое творческое имя, псевдоним иначе. Мне нравится наш президент. Он говорит очень умные слова, наверное, тоже читает энциклопедии. Надеюсь, он не будет против, что я использую его фамилию… да он и рад будет, что я его увековечил. А рисовать… писать, писать, меня же учили, буду только на одну тему – герои. Не те, что картошку и котлеты покупают, это так себе – посредственности. Но такие тоже нужны. Если бы вокруг были одни герои, то делать было бы нечего. Они бы все время соревновались между собой, кто из них лучше. Придумали бы спорт, команды, олимпиаду специально для героев. Ты же пенсионер, еще со времен войны, наверное, и видел героев. Они стреляли в других и взрывали… мне непонятно, неужели убийц можно назвать героями? Это неправильно, мне кажется. Черно-белые солдаты бегут по черной земле, в сером небе самолеты, и все хотят стать героями, чтобы им прицепили черно-белые медали… ерунда (зло вытирает экран). Говорят, что все внутри тебя только двух цветов – черного и белого. Вот жадные создатели. Хотя дело, наверное, не в этом. Тогда не было специальной краски, которую заливают в телевизоры. Только два цвета было, и все, а остальных не добывали. Правда, в Америке уже добыли, а у нас нет. Как всегда, в общем.

Пауза, задумчиво смотрит на экран и направляет на него воображаемый пульт, потом ударяет себя по голове и включает телевизор.