— Множество обломков в моем районе, — доложил Луи. — Ими усыпаны подножия рифов.
— Две полузасыпанные пушки, — объявил Ален.
— В секторе целая куча добра — ружья, ядра и большие металлические обручи, — сообщил Мишель.
Во втором погружении я отправился взглянуть на Аленовы пушки. Они хорошо сохранились, как и лежащие рядом шпонки руля. Проплываю дальше над песчаной долиной и утыкаюсь в северо-западную оконечность бухты. Там обнаруживаю еще одну железную пушку, а по соседству — маленькое бронзовое орудие, груду ядер крупного калибра и несколько винных бутылок характерной старинной формы. У подножия берегового откоса вижу мотки каната и деревянные балки. Чуть в стороне — глиняная голландская пивная кружка. Металлические обручи, о которых упомянул Мишель, густо обросли ракушками, но можно поручиться, что они были надеты на бочонки с водой или вином.
Итак, перед глазами у меня почти полный комплект образцов груза «Слот тер Хооге», описанного первым помощником капитана Таерлинком. Единственное, чего не хватает, это сокровищ».
На обратном пути Стенюи подобрал тоненькую серебряную пластинку, выглядывавшую из-под пустой винной бутылки. На одной стороне было выбито слово «ЗЕЕЛАНДИЯ», на другой — плывущий лев и дата — 1724 год.
К сожалению, ночью задул сильный норд-вест. В бухте разгулялись волны, грозившие тем, кто рискнет выйти в море, повторением участи экипажа погибшего корабля. На пятый день Робер собрал «военный совет»:
— Коллеги! Летбридж писал, что для погружения ныряльной машины ему необходима хорошая погода…
— И ждал ее у моря пять лет, — смеется Ален. — Думаю, нет смысла испытывать наше терпение. Наверняка, нам до Летбриджа далеко.
Впрочем, у современных аквалангистов-профессионалов есть другое большое преимущество перед среброловами: поверхностное волнение для них не препятствие, т. к., если нет шторма, на дне все спокойно. Необходимо лишь благополучно добраться туда.
После непродолжительных дебатов большинство членов экспедиции высказалось за то, чтобы продолжить поиски. И они были вознаграждены за эту смелость настоящей серебряной «жилой»: Луи Горс обнаружил большой ком, сцементированный известью и металлическими солями, покрытый сверху водорослями. Наверху ком разбили и извлекли из него тридцать монет. Когда монеты промыли, они оказались в идеальном состоянии. Это были гульдены и дукаты, в том числе так называемые «серебряные всадники». Кроме того, аквалангисты собрали в тот день солидную коллекцию старинных предметов голландского быта: медные булавки с изящно выполненными головками, пуговицы от камзолов, серебряные пряжки от туфель, фарфоровые трубки и две бронзовые табакерки с гравюрами на крышках.
Тогда же выявился главный враг подводных кладоискателей — песок. Чтобы добраться до ценностей, предстояло отгрести массу песка в океане. Члены экспедиции попытались бороться с ним с помощью пожарного брандспойта, но силы были неравны: песок обрушивался в вырытые ямы быстрее, чем его успевали выгребать. К концу месяца стало ясно, что нужно не перемещать песок, а удалять его с места поисков. Но для этого требовался грунтосос, или, на худой конец, пневматический разгрузчик сыпучих материалов с всасывающим соплом. Только где его взять на заброшенном острове?
Чтобы подбодрить свою приунывшую команду, Стенюи отправился в столицу архипелага Фуншале, хотя и не очень надеялся найти там необходимую технику. Оказалось, что в Фуншале с интересом следили за работой подводных старателей и взялись помочь их беде. Через несколько дней на берегу бухты Порту-ду-Гильерми стоял компрессор, 250-метровый трубопровод исправно отсасывал со дна жидкую песчаную массу, которая затем просеивалась через мелкоячеистый грохот.
За три месяца трубопровод выкачал из рабочей зоны несколько тонн песка, и коллекция трофеев экспедиции значительно пополнилась. Теперь в ней были аптекарские весы, рулевой крюк, необычный стеклянный пестик, набор гирек и даже золотое колечко (скорее всего звено оброненной цепочки). Однако серебряных слитков не было.
Наконец, в один из дней, когда Стенюи остался на берегу, занимаясь разбором накопившихся отчетов и писем, в комнату тихонько вошли Горе и Финк и положили на стол какой-то тяжелый предмет, завернутый в бумагу и перевязанный ленточкой. Оторвавшись от работы, Робер недовольно посмотрел на друзей:
— А это что такое? — кивнул он на сверток.
— Подарок от Нептуна, — стараясь сохранять невозмутимый вид, ответил Ален.
Еще не веря в удачу, Стенюи разорвал бумагу И замер. На столе, тускло поблескивая, лежал серебряный брусок. На слитке были видны печати Зееландской палаты и стилизованная роза, гарантирующая чистоту металла и его вес: 1980 граммов, т. е. ровно четыре амстердамских фунта. След был горячим, надо было двигаться по нему дальше. Однако сделать это оказалось не так просто: слой песка становился все толще, и соответственно удлинялись рабочие дни. Вот как описывает это Стенюи:
