Доктор проделал немалую работу. С педантичностью прусского чиновника он подробно описал все, что подлежало демонтажу, отметив номера ящиков, их размеры и содержание. Много лет спустя польская специалистка, изучая докторский рапорт, сравнила его с сохранившимися довоенными снимками и установила, что не хватает примерно пятидесяти квадратных метров янтарной отделки — на фризе и плафонах. Правда, доктор Роде аккуратно записал, что между янтарной обшивкой стен и потолком было не покрытое янтарем пространство шириной в полтора метра. (Это, кстати, одна из малых тайн «Янтарной комнаты», сопровождающих большую тайну: что случилось с фризом в стиле рококо и плафонами?)
Благодаря записям доктора Роде мы знаем, что «Янтарную комнату» вывозили в ящиках длиной четыре и шириной в два метра. Всего ящиков было двадцать два.
В кенигсбергском замке была в кратчайший срок устроена выставка. На открытие пригласили Эриха Коха. Много-много лет спустя в польской тюрьме Кох вспомнит:
«…Как сегодня, помню день, когда доктор Роде пригласил меня на торжественное открытие «Янтарной комнаты». Мы очутились в каком-то сказочном мире. Стены зала до потолка были покрыты резным янтарем. Сверкали тысячами искр зеркала в хрустальных рамах, оправленных в янтарь. В янтарные панели вмонтированы были картины старых мастеров. Резьба по янтарю была настолько миниатюрна, что приходилось рассматривать ее в увеличительное стекло».
До осени 1944 года «Янтарная комната» находилась в резиденции Коха, хотя Розенберг дошел до самого Гитлера. Но тот, учитывая заслуги пар-тайгеноссе с нацистским членским билетом за номером 90, распорядился оставить «комнату» в ведении Коха.
После начала бомбардировок Кенигсберга янтарный клад упаковали и спрятали в подземелье замка. Но фронт стремительно приближался, советские войска подходили к Кенигсбергу, и Кох обратился в Берлин с просьбой прислать уполномоченного «для приема сосредоточенных в городе произведений искусств, документов И ценностей». Так появился в резиденции гаулейтера посланник Гиммлера — оберштурмбаннфюрер СС Георг Рингель с десятью эсэсовцами. (Имя его оказалось псевдонимом, и это создало дополнительные трудности в дальнейших поисках следов «Янтарной комнаты».)
Кох выделил в помощь эсэсовцам обер-бургомистра Кенигсберга Хельмута Билля, и эвакуация ценностей началась. Известно, что среди прочих вещей было там и 800 икон, украденных в Ростове, Харькове и Киеве.
На этом обрывается след «Янтарной комнаты», ибо все, что написано ниже, — всего лишь версии, достоверные, основанные на фактах, но, увы, никем и никогда не доказанные.
Вскоре после взятия Кенигсберга в город приехала специальная комиссия из Москвы, которая занималась розысками произведений искусств, вывезенных немцами с оккупированных советских территорий. Руководил ею известный историк искусств профессор Брюсов.
Профессор Брюсов знал доктора Альфреда Роде по его работам. Он разыскал в разрушенном городе немецкого ученого и предложил ему сотрудничать с советской комендатурой: нужно было спасать то ценное, что сохранилось в развалинах Кенигсберга.
Альфред Роде передал комиссии небольшое количество награбленных гитлеровцами произведений искусств и кое-что из экспонатов музея, сохранившихся после осады города в апреле 1945 года. О «Янтарной комнате» он не проронил ни слова. Да его об этом и не спрашивали: ведь в то время еще никто в комиссии Брюсова не знал о том, что «Янтарную комнату» привезли из Пушкина в Кенигсберг. О своей роли доктор Роде тем более предпочитал не распространяться. Правда, уже тогда можно было обратить внимание на то, что Роде в одной из бесед вскользь упомянул о двух бункерах в кварталах Старого города, погребенных под развалинами разбомбленных домов. Но у комиссии работы было больше чем достаточно, а Роде ничего конкретного не сказал: «Так, мол, слышал краем уха, что там должны вроде быть сокровища мирового значения, но точно не знаю — где там, что там…»
…А потом уцелевшие стены, торчащие среди развалин, взлетели на воздух. И в тот же день бесследно исчез Роде с женой. (Найти их не удалось до сих пор.) В их квартире нашли только свидетельство о смерти, где сообщалось, что супруги Роде «скончались от кровавой дизентерии с признаками тифа». Свидетельство подписал немецкий врач Пауль Эрманн. Следствие без труда установило, что в Кенигсберге никогда не существовало врача с таким именем и что супруги Роде не похоронены ни на одном из городских кладбищ…
Существует версия, что супругов Роде отравили «вервольфы», диверсанты, оставленные в городе немецкой разведкой. Известно, что во главе кенигсбергских вервольфов стоял тот самый таинственный оберштурмбаннфюрер Рингель, который прибыл в город по заданию Гиммлера, чтобы эвакуировать ценности. Псевдоним его «Рингель» означает, кстати, «колечко»; под подобными именами скрывались агенты, занимавшиеся золотом, камнями, валютой.
Спустя десять лет после окончания войны профессор Брюсов (ныне покойный) получил письмо из ФРГ, от сына доктора Роде — Вольфганга.
