– Какой вы храбрый! – поддразнил Суравин. – Только, право же, вы напрасно горячитесь! Можем поклясться, что мы не имеем ничего общего с русскими офицерами. Мы – пираты, и я с удовольствием докажу вам это.
– Чем? – недоверчиво спросил офицер.
– Тем, что покажу вам то, из-за чего мы путешествовали на север и что добыли.
Верлов одобрительно кивнул головой и, взяв японца за руку, повел его в сопровождении Суравина в каюту.
Но прежде чем спуститься вниз, он приоткрыл люк и крикнул:
– Все, кто внизу, спрячьтесь! Сюда идет посторонний!
Он сделал это для того, чтобы японец не видел Веры Николаевны.
Впоследствии он мог бы описать ее наружность и приметы, и по ним Вера могла бы попасться.
За себя Верлов не боялся, но Веру оберегал, отстраняя от нее малейшее подозрение.
Выждав минуту, он ввел японца в каюту и указал на золото и драгоценные камни.
При виде этих сокровищ глаза офицера широко открылись.
– Так, значит, то, что говорил нам китаец, была правда?! – произнес он. – Признаюсь, мы не верили его рассказу. Мы преследовали вас за то, что вы искалечили одно наше судно, действуя под черным флагом.
– Как видите, наши слова правдивы, – сказал Верлов. – А так как японский крейсер первый объявил нам войну, то мы и будем прежде всего мстить вам.
– Посмотрим! – злобно проговорил японец. – Во всяком случае, Япония сумеет справиться с вашим проклятым кораблем!
– Об этом мы поговорим потом! – резко оборвал его Верлов. – Однако вы прекрасно владеете русским языком! Вы, вероятно, по примеру многих ваших офицеров, до войны жили в каком-нибудь русском городе, занимаясь парикмахерством и шпионя под видом этого занятия.
– Вы угадали! – нахально ответил японец. – Наши офицеры не брезгуют еще худшими ремеслами для изучения того, что нужно нашему правительству. Зато мы и победили Россию!
– А теперь я смогу победить вас, – пробурчал Верлов.
И, выведя японца наверх, он закрыл люк и присоединил офицера к остальным пленникам, которые сразу закидали его разными вопросами.
Берег был недалеко.
Обогнув мыс Елевин, Бромберг взял курс на север, старательно избегая попадаться на глаза гиляцким рыболовным шлюпкам, изредка попадавшимся там и сям.
Но вот вдали показался, наконец, и город Ола, похожий скорее на небольшой поселок, чем на город.
Взяв вправо и делая постоянные промеры, корабль приблизился к берегу и остановился верстах в двадцати юго-восточнее Олы, в расстоянии каких-нибудь двадцати сажен от берега.
Верлов подошел к японцам.
– Кто из вас умеет плавать? – спросил он офицера.
– В японском флоте все умеют плавать! – гордо ответил тот.
– В таком случае прикажите вашим подчиненным раздеваться и плыть поодиночке к берегу. Платье и провизия вам будут доставлены.
Офицер перевел его слова матросам, и они одобрительно закивали головами.
Развязывать всех сразу было опасно.
Поставив на всякий случай Суравина и Бромберга у перил с револьверами наготове, Верлов стал развязывать пленных поодиночке и пускать их в воду.
Платье складывалось в кучу.
Когда последний японец спустился в воду, Верлов приказал Бромбергу подниматься.
Подойдя к рычагам, инженер нажал один из них, и «Владыка» широко распустил свои винтовые и плоские крылья.
Бромберг нажал другой рычаг и повернул третий.
Машина заработала, винтовые крылья завертелись с головокружительной быстротой, и корабль, словно лебедь, плавно поднялся на воздух и поплыл к берегу.
Лишь только «Владыка» очутился над головами японцев, Верлов сбросил вниз их платье, небольшой ящик с галетами и крикнул:
– Счастливо оставаться!
Японский офицер, с искаженным злобой лицом, погрозил ему в ответ кулаком.
Описав дугу, Бромберг поднялся над морем и дал полный ход.
Воздушный корабль дрогнул и понесся с головокружительной быстротой на юго-запад.
Не только Япония, но и весь мир взволновало известие о появлении воздушно-подводного корабля, наделавшего столько беды нации восходящего солнца.
Газеты и журналы всех стран были переполнены описаниями последних событий.
Делались предположения, догадки, писалась масса выдумок, появились даже и интервью «от собственных корреспондентов», якобы беседовавших с капитаном этого диковинного корабля, писавших очень талантливо разную чушь, какая только могла прийти в голову изобретательным корреспондентам.
Известие, что на воздушно-подводном корабле хозяевами являются русские, называющие себя открыто пиратами, повело к дипломатическим запросам.
Иностранные дипломаты были уверены, что это вовсе не пираты, а попросту русские офицеры, посаженные на купленный тайно русским правительством вновь изобретенный воздушно-подводный корабль и посланные для уничтожения японского флота.
Русской дипломатии приходилось распинаться, уверяя всех в лживости этих слухов, и вокруг России создавалась атмосфера всеобщего недоверия.
Но чем дальше шло время, тем больше исчезали следы удивительного корабля.
Он словно совершенно исчез, и ни одно телеграфное агентство не могло сообщить, что его видели там-то или там-то.
