– О́дин давно мечтал об источнике мудрости, бьющем возле корней Иггдрасиля. Но великан Мимир никому не позволял приблизиться к волшебной влаге. Отец богов отдал свой глаз за право напиться, испытав при этом величайшую боль и величайшую радость, ибо источник этот был чистейшим хмельным мёдом!
– Ты имеешь в виду, что Хель подсунула мне…
– Кто такая Хель? – искренне удивился наш домашний псих. – Не знаю я никаких Хель, чего ты ко мне пристал? Дай конфетку больному человеку, а я никому не скажу, кто в холодильнике колбасой чавкает.
Я прислушался. Потом осторожно взял большой кухонный нож и резко открыл дверцу трёхкамерного «Боша».
– Упс… – Белый карлик так и замер с огрызком кремлёвской полукопчёной в руках. – Вижу, вы тоже обо мне скучали. Я так тосковал всем сердцем! И вы знаете…
– Десик? – Из ванной выпорхнула завёрнутая в махровый халат Хельга, сгребла белого цверга в охапку и, всхлипывая, унесла к себе.
Я вообще перестал что-либо понимать.
– Эд, там в пузырёчке больше ничего не осталось?
Бог со справкой виновато пожал плечами. Ну и ладно, попробую обойтись без дополнительного источника мудрости. Сколь ни мало мне было её отмерено.
Я меланхолично стряхнул со стола три или четыре фантика от конфет, подумав, добавил в то же мусорное ведро и огрызок недоеденной цвергом колбасы. Потом поднялся, прошёл в прихожую и открыл дверь. Оставлять мусор на ночь чревато, наутро можно найти Десигуаля спящим прямо в ведре. Естественно, я не стал никого просить и, выйдя на площадку, выбросил пакет.
Когда вернулся назад, то… На нашей двери, приклеенная скотчем, висела вырезанная из какого-то зоологического журнала голова белого волка. Вместо глаз проколотые дыры…
– Какого ещё северного мха вам всем от меня надо?! – прорычал я, доставая из кармана вибрирующий на беззвучном режиме сотовый. На экране высветилась короткая надпись: «Понравилось? Продолжим…»
Я его убью.
