Под пальцами осколки от артефакта, который больно впились в кожу, тошнит, голова кружится, а молнии не перестают бить во все стороны. Наверное, последний валун, запущенный снежной тварью, сплющивает череп антиквара и его душа начинает метаться между разрядами молний. Как и почему она переместилась в копию человека, продолжающего стоять столбом? Найдется ли на это когда-нибудь ответ? Дикая головная боль! Мысли начинают переплетаться, а потом неудачливый молодой глава клана делает несколько шагов в сторону откуда он пришел со своей командой. В разломе наступает мгновенная тишина, исчезло странное облако, перестали выть снежные твари или, как их еще называют, охранники этих земель.
— Что за чертовщина? — с трудом произносит Виктор Иванович и бредет к выходу из разлома.
Он еще не осознал свою личность и не понимает, кем на самом деле является. Снится ли ему все это в кошмарном сне или происходит наяву. Если рассматривать происшествия по отдельности, то это не бред, а вот если вместе, то точно мозг повредился. Сразу две личности оказались в одном теле, точнее, душа одна, но имеет память двоих своих копий, живших в различных мирах. Граф или антиквар выбирается из разлома и с трудом добирается до автомобиля. Снимает рюкзак и бросает его на землю, а потом срабатывают инстинкты человека из другого мира. Он падает, выхватывая пистолет и посылая во врагов пулю за пулей.
— Глеб оказался прав, все-таки это засада, — перекатываясь по земле, бурчит молодой человек, в которого уже вонзились несколько пуль.
Радует одно, он точно парочку врагов подстрелил, но сам вряд ли выберется. Но даже призрачный шанс необходимо использовать. Граф делает пару перекатов, рывком открывает водительскую дверь, лихорадочно жмет на кнопку старта, надеясь, что двигатель или бензопровод не пробит. Движок заводится под лопающиеся стекла от попадания в них пуль. Газ в пол, разворот на одном месте поднимает в воздух облако пыли, машина делает рывок и устремляется в сторону поместья, где есть надежда на спасение. Сколько до него? Порядка двух часов гнать без остановки, при этом ощущая, как кровью пропитывается одежда. Удивительно, но погони нет, однако, расслабляться никак нельзя, если граф сделает остановку, то путь он уже не продолжит. И вот долгожданный Антикварный дом, где его точно не достанут, ну, или поостерегутся. Голова графа безвольно падает руль и раздается противный звук клаксона, переходящий в раздражающий монотонный писк.
— Надо же такому присниться⁈ — бурчу себе под нос, ощущая испарину на лбу. — И почему это себя со стороны видел?
Настороженно замираю на незнакомой кровати, под возмущенное пиликание медицинских приборов. Нет, не паникую, но липким потом мгновенно охватывает все тело и даже пробирает дрожь. Неужели это не сон? Но как такое возможно⁈ Чертов артефакт, придурок министр и идиотская охрана, вздумавшая отстреливаться от спецуры!
— Господин! Вы очнулись⁈ — выдыхает с порога комнаты управляющий почти разорившегося антикварного клана.
— А ты как думаешь? — задаю ему вопрос, стараясь взять себя в руки и понимая, что теперь для меня наступает другая реальность, с множеством проблем. — Очень устал, хочу еще поспать, а ты пока верни лекаря и позаботься об обеде или ужине, — нахожу в себе силы дать указания и прикрываю глаза, чтобы попытаться обдумать, как действовать.
— Понял, вы только не волнуйтесь, — произносит дрожащим от радости и волнения голосом Петр Васильевич.
Хм, и как тут не волноваться? Это же жизнь начинать с начала! При том, что у себя-то многого добился, а тут похвастаться нечем. Еще и для себя надо осознать, кто я на самом деле и можно ли отсюда вернуться домой.
Глава 1. ОСОЗНАНИЕ СВОЕГО ПОЛОЖЕНИЯ
Зачем велел целителя позвать? Наверное, головой все же повредился и перенос сказался на моих мозгах отрицательно. Вот только управляющего не вернуть, он уже ушел, когда я подумал, что с докторами мне пока не следует дел иметь. Что если они тут способны мысли читать? Точно в местную психушку упекут, а то и в тюрьму, если посчитают, что место графа специально занял. А вот мне его проблемы нужны? Что выиграл-то?
— Хм, кстати, а тут будет не менее интересно жить, — сам себе ответил, перебирая в голове чужие воспоминания, ставшие теперь моими.
