Но, увидев горе дочери, ожил Саторэ. Он снова засобирался к поместью Ито, но жене удалось отговорить его. Убедила, что если Акайо сдержит слово, то и дочь лишится отца. А этого в её положении никак нельзя допустить. Мужик сдался, но взялся за работу. Он хотел построить дом, в котором Мэй будет чувствовать себя, словно в крепости. Мечтал оградить дочь от всех проблем. Сберечь, защитить. Но вышло всё совсем наоборот…
Однажды девушка решилась выйти на улицу. Она внезапно заулыбалась. И пускай в глазах всё ещё стояла боль и печаль, Имудзи обрадовалась, увидев эти изменения. Потому нарядила девушку в лучшее платье. Хотела, чтобы дочь радовалась, светилась счастьем. И она ушла рано утром… навсегда.
Через пару дней её нашли повешенной в лесу. Имудзи не могла поверить, что Мэй на это пошла. Она рыдала, порывалась схватить девушку за руку, но её грубо оттащили.
Тогда-то и появился Сидзаки. Он приказал похоронить девушку за деревней и разогнал всех по домам. Даже не позволил родителям попрощаться. А когда Имудзи спросила, где собираются оставить тело Мэй, тот проигнорировал её и уехал.
И снова Саторэ ушёл в себя. Но теперь его состояние разделяла и супруга. Они оба не могли найти места в маленьком хлипком домике. Крестьянин в очередной раз порывался поехать к поместью, но снова передумал. Сам. Увидев, как чувствует себя жена, понял, что не сможет появиться перед ней, если Акайо отрежет ему уши и тем самым, обесчестит.
А через несколько дней умер соседский пьяница. Никто не придал этому значения. Спился ван, такое бывает. Но смерти продолжались. В основном гибли одинокие, те, чья жизнь и без того была несладкой.
Однако пятая смерть вызвала подозрения. Один из компании Сидзаки. Толстый ван с подратыми ушами. Уж он точно не желал такого. Но за пару дней до гибели, друзья заметили, как он потускнел. А ещё увидели, что у того пропала тень. В любое время суток он не отбрасывал её, словно и не живой вовсе.
Гюки! Все разом вспомнили про паукообразного монстра и его способности. И, конечно же, про позорное заявление Тсукико, который говорил, будто убил монстра.
Следующей жертвой стал Саторэ. Но он как был в печали, так и остался, и только потеря тени говорило, что скоро придёт и его час. Как-то вышел поздно вечером на улицу и там упал. Замертво.
Имудзи не могла поверить, что всё это происходит с ней. Она впала в ступор. Ничего не видела и не понимала. Соседи пытались помочь, похоронили мужа, разговаривали с ней, кормили, но в итоге…
В итоге на следующий вечер в дом ворвался призрак в длинном белом платье. Женщина сразу признала в нём свою мёртвую дочь. Дух схватил Имудзи и унёс прочь, разворотив при этом всю комнату. А когда женщина пришла в себя, то оказалась в пещере рядом с разрытой могилой и вытащенным трупом.
С тех пор не выходит отсюда и плачет над телом погибшего ребёнка.
***
— Вот как, — пробормотал я, когда она закончила рассказ.
Злость пробирала до костей. На себя, потому что не смог вовремя помочь. На Акайо, прогнавшего их. На Саторэ, что успокоился и разносил сплетни. И, естественно, на Сидзаки. Прямых доказательств я так и не получил. Но какие здесь могут оставаться сомнения, что это всё его рук дело?
— Не вините себя, Ито-сан, — Имудзи приложила ладонь к моей груди. — Вы не виноваты. В конце концов, никто нам не обещал лёгкой жизни.
— Но вам…
Договорить не смог, так как по спине и макушке пробежался морозный ветерок. И это был вовсе не сквозняк.
Резко обернулся, вскинув перед собой оружие. Призрак в испачканном чёрной кровью платье стоял довольно далеко. Но не приближался.
— Её так не убить, — говорила женщина, с опаской смотря на пылающий голубым светом меч. — Даже таким.
— Что теперь делать? — спросил я, но не сводил глаз с духа.
— Нам надо её похоронить. Только после этого её душа успокоится.
Имудзи ступила к трупу и протянула руки, но тут же вскрикнула от боли, схватившись за спину.
— Что такое? — покосился на упавшую собеседницу.
— Наверное, из-за холода, — прохрипела та, переводя дыхание.
В тот момент, когда она рухнула на пол, призрак дёрнулся вперёд. Но продвинулся лишь на расстояние в пару шагов. Дальше боялся. Огромный светящийся меч явно вызывал страх.
— Можешь встать? — обратился к женщине.
— Наверное, — простонала та и, опираясь о стену, поднялась на ноги. — Но нам надо отнести на холм тело.
— Уже понял, — процедил сквозь зубы.
Ох и не нравилась мне эта затея. Но иного выбора нет. Придётся запачкаться и поработать ручонками. А ещё постараться, чтобы не стошнило.
Опустив меч, крикнул призраку:
— Мэй, лапушка! Знаю, что ты сейчас ненавидишь всех, кроме своей матери! Но, пожалуйста, постой смирно хоть немножко, и всё наладится!
По крайней мере, я на это надеюсь.
***
