Конгресс США, проинформированный о двух агрессивных акциях Северного Вьетнама против американских кораблей в международных водах, 7 августа на совместном заседании обеих палат принял документ «О положении в Юго-Восточной Азии», получивший в обиходе название Тонкинской резолюции. Вступившая в силу после подписания президентом 10 августа, она предоставляла Джонсону полномочия принимать меры для пресечения дальнейших нападений и разрешала ему использовать любые действия, включавшие боевые акции Вооруженных сил США, для защиты свободы стран Юго-Восточной Азии{1160}. Резолюция стала правовой основой для начала полномасштабного участия США в боевых действиях без формального объявления войны. Началось постепенное размещение на территории Южного Вьетнама американских воинских частей. Авиация США начала бомбардировки Ханоя и других городов ДРВ.
Роберт Кеннеди счел этот курс бесперспективным. В конце апреля 1965 года он побывал в Белом доме, где высказал президенту мнение о необходимости прекращения бомбардировок и буквально потребовал проявления общей сдержанности по отношению к ситуации в Индокитае.
Именно в связи с вьетнамской войной произошел окончательный разрыв между Робертом и президентом Джонсоном. Дело было так. В начале 1967 года Кеннеди, посетив ряд европейских стран, по пути домой несколько дней провел в Париже. Во время визита во французское министерство иностранных дел ему сообщили, что, судя по надежным источникам, правительство Северного Вьетнама готово начать мирные переговоры при условии, что американская авиация прекратит бомбардировки Ханоя и других городов ДРВ. Роберт счел источник авторитетным (ему сообщили, что информация поступила от неофициальной миссии Северного Вьетнама в Париже) и порекомендовал американскому посольству послать соответствующий доклад в Госдепартамент.
Неизвестно, каким образом, но произошла утечка конфиденциальных сведений в прессу. К тому времени, когда Роберт возвратился в Штаты, в ряд ведущих американских газет проникли данные, что вьетнамские коммунисты выступили с важными предложениями через французских дипломатов и американского сенатора{1161}. Хотя фамилия сенатора не упоминалась, было совершенно ясно, о ком идет речь.
Линдон Джонсон со свойственным ему южным темпераментом негодовал. Он считал, что всякие разговоры о возможности мира на основе компромисса лишь деморализуют американцев, воюющих во Вьетнаме, боевой дух которых и без того был низок, и льют воду на мельницу внутренних умиротворителей, которых он считал чуть ли не национальными предателями и уж во всяком случае людьми, лишенными патриотических чувств.
Через несколько дней после возвращения из Европы Роберт Кеннеди был вызван в Белый дом. Не имея на этот счет никаких сведений, Джонсон на свой страх и риск обвинил сенатора в том, что он довел свои беседы во французском МИДе до прессы. Роберт решительно отрицал обвинения. Разговор велся на повышенных тонах. Роберт перебросил обвинение в разглашении секрета на «собственный Госдепартамент президента», хотя опять-таки не имел оснований для такого вывода. Джонсон вскипел: «Это не мой Госдепартамент, черт побери. Это ваш Госдепартамент!» — кричал он. Это была анекдотическая дискуссия — кому же, собственно говоря, принадлежит американское ведомство иностранных дел — президенту страны или сенатору (может быть, Джонсон имел в виду весь сенат или даже весь конгресс; проникнуть в ход мыслей раздраженного Линдона невозможно). Взбешенный президент продолжал с нескрываемой ненавистью: «Я уничтожу вас и всех ваших друзей-голубей за шесть месяцев»{1162}.
Думается, не лишним будет добавить, что именно в это время в американской политической терминологии получили широкое распространение появившиеся ранее, во время Кубинского кризиса, выражения «голуби» для обозначения тех, кто настаивал на скорейшем выводе американских войск из Вьетнама, и «ястребы» — те, кто настаивал на эскалации войны с целью полного разгрома Вьетконга и, если обстоятельства этому будут благоприятствовать, ликвидации коммунистического режима в Северном Вьетнаме.
Роберт явно не принадлежал к «голубям». Он не требовал фактической капитуляции американцев, предоставления Вьетнама собственной участи. Он, однако, по мере того как ситуация становилась всё более тупиковой, добивался политического решения, мира на основе компромисса и именно поэтому серьезно отнесся к предполагаемому прощупыванию почвы для переговоров со стороны вьетнамских коммунистов в Париже.
