Логово питекантропов представляло собой гибрид землянки и вигвама, выстланный изнутри толстым слоем сухой травы. Семен там бывал довольно часто и не мог не признать, что в полуземлянке значительно чище и опрятней, чем во многих жилищах людей. Кроме того, в ней отсутствовал очаг — вечный источник дыма и копоти. Сейчас снаружи недалеко от входа была расстелена бизонья шкура. На этой шкуре копошились аж четыре человеческих детеныша, из которых к виду Homo sapiens принадлежали лишь трое, включая родного Семенова сына. Ни одной женщины поблизости не наблюдалось, зато возле шкуры переминалась с ноги на ногу лохматая Варя. Она трогала детишек шершавым раздвоенным концом хобота, дула на них и не давала сползать со шкуры на землю. Мамонтиха боязливо посмотрела на приближающегося Семена, но покинуть свой пост не решилась — осталась стоять, всем своим видом показывая, что она тут ни при чем — просто так, мимо проходила…
Семен оглядел эту идиллию: детишки вполне упитанные, чистые (обычно Мери их вылизывает языком) и довольные — они хихикали, повизгивали и хватали ручонками за хобот. «Который тут мой-то?» — вздохнул Семен и сказал вслух и «мысленно»:
— Это что за разврат такой, а? Я просто балдею с этих женщин! Им, значит, с собственными детьми возиться некогда, у них, значит, поважнее дела есть! Ну, куда они делись?!
— «Ушли…» — вздохнула Варя. Один из детей (кажется, Юрик) обхватил ручками-ножками хобот и полез по нему вверх.
— Упадет ведь! — заволновался папаша. — И куда же, интересно, они ушли?!
— «Не упадет… — Варя загнула кверху кончик хобота, не давая ребенку сползти, приподняла, покачала над шкурой и аккуратно опустила обратно. Как только он отцепился, крупный, покрытый рыжеватой шерстью Пит попытался занять вакантное место. — Они купаться ушли…»
— Ясно! — смирился с объективной реальностью Семен. — У меня к тебе дело есть.
— «За дровами я вчера ходила…»
— При чем тут дрова? За глиной пойдем — далеко!
— «Пойдем…»
— А ты лодку на волокуше потащишь! Поняла?
— «Поняла…»
— Идти придется долго, так что говори сразу: упряжь тебе жмет? В каком месте неудобно? Ты ж вон какая здоровая выросла!
— «Выросла… Спереди жмет… И справа узел…»
— Так я и думал! — огорчился Семен, «приняв» соответствующий «мыслоеобраз». — Все ремни перешивать придется. С запасом надо было делать, а то ты все растешь и растешь! Ладно, когда женщины вернутся, приходи на берег — мерку с тебя снимать будем!
— «Приду…» — пообещала послушная Варя.
Поскольку весь народ был при деле, Семен решил идти в экспедицию один. Ничего, конечно, из этого не получилось: заметив, что Семен куда-то собрался, Эрек изъявил желание отправиться вместе с ним. Точнее, он повел себя так, словно уже получил официальное приглашение. Убедить его в том, что он ошибается, не было никакой возможности. Впрочем, Семен давно уже подозревал, что во многих случаях, изображая непонимание, питекантроп просто валяет дурака: «Ну что ж, будет кому орудовать лопатой — рыть глину это не грядки вскапывать!»
Начался великий поход с великих хлопот — на первом десятке километров пришлось все время останавливаться и подгонять упряжь, чтобы Варе нигде ничего не жало и не терло. Потом выяснилось, что в поводыре она не нуждается и вполне может двигаться самостоятельно со скоростью километров десять в час, так что на ровном месте Семен вполне может сидеть верхом на перевернутой лодке (ужасно неудобно!). Однако чтоб Варя перемещалась в нужном направлении, это направление ей нужно объяснить, причем указывать ориентир вдали бесполезно — зрительно она воспринимает лишь не слишком отдаленные объекты. Когда Семен приспособился давать ей «ментальные» подсказки, выяснилось, что мамонтиха преспокойно форсирует ручьи и болота, которые считает для себя проходимыми, и при этом совершенно не заботится о состоянии груза на волокуше. Сначала Семен останавливал караван перед каждой лужей и перетаскивал часть груза на руках, потом ему это надоело, и он навьючил продукты и спальные принадлежности на Эрека — благо тех и других было мало. Потом…
Потом Варя начала капризничать. Нет, тянуть волокушу она не отказывалась, но через каждые два-три километра выяснялось, что она хочет есть, или пить, или у нее чешется бок, или ей жарко и нужно искупаться, точнее, облиться водой. Понять, что с ней происходит, Семен не мог довольно долго и уже начал беспокоиться. Сама Варя ничего объяснить не могла. В конце концов, Семена осенило: да ей же просто скучно!
Догадка полностью подтвердилась: да, просто так перебирать ногами по степи, стремясь к непонятной для нее цели, мамонтихе неинтересно. Что делать? В общем, во второй половине дня все утряслось. Караван, наверное, со стороны стал выглядеть как иллюстрация к роману ненаучной фантастики.
