Было решено, что Хью останется здесь, а Семен с упряжкой пойдет в поселок лоуринов. Именно пойдет, а не поедет, поскольку с ним отправятся четверо мужчин-неандертальцев. Делать им тут все равно нечего, еды вряд ли будет с избытком, а в поселке, может быть, им найдется занятие. Кроме того, нужно потихоньку приучать лоуринов общаться со своими бывшими врагами. Без этого, похоже, не обойтись.
При первой же возможности Семен обещал вернуться.
Докладывал Семен долго и обстоятельно, со всеми мыслимыми и немыслимыми подробностями. Слушали его внимательно и не перебивали. По окончании рассказа, как и положено в таких случаях, надолго воцарилась тишина, дабы главные люди племени могли обдумать услышанное. Семен сидел на обычном своем месте у костра Совета, смотрел на давно знакомые — почти родные — лица и думал, что, наверное, слишком много ждет от этих людей. Масштаб опасности, как и в год катастрофы, просто выходит за рамки их компетенции. Они, конечно, далеко ушли от неандертальцев, но оперировать могут лишь прецедентами. Из былых современников далеко не все способны учиться на чужом опыте, а у этих нет и чужого.
— Ты молодец, Семхон, — нарушил молчание Медведь. Говорил он вяло, как бы через силу. — И Хью хорош — многому научился. Он теперь, поди, главным хьюггом заделается.
— Я тоже виноват, — признал Кижуч. — Но кто ж знал, что так получится?
«Что такое?! — мысленно всполошился Семен. — Я опять угадал их реакцию с точностью до наоборот?»
— Этих четверых, которых привел Семхон, — подал голос вождь, — отпускать живыми нельзя. Они видели поселок, знают, сколько у нас воинов.
— Да толку-то?! — взорвался Медведь. — Они теперь все про нас знают! С ними же Хью остался! А я-то, старый дурак, учил его, старался… Нет мне прощения! Отпусти, Бизон! Найду и сам прикончу гада!
— Да вы что, ничего не поняли?! — возмутился Семен. — Хьюгги вымирают, они нам больше не враги, им помогать нужно!
— Семхон, Семхон, — покачал головой Кижуч, — что за чушь ты несешь? Во-первых: если они вымирают, то туда им и дорога. Во-вторых, мы-то чем, по-твоему, занимаемся?
— У нас есть оружие, у нас есть земля для охоты! А у них нет ничего!
— И не надо! Появились в степи чужаки — это беда. Но они истребили хьюггов — радоваться нужно. У нас теперь, по крайней мере, один враг, а не два.
— Да поймите вы: хьюгги нам больше не враги! — почти закричал Семен. — Вы же знаете Хью, вы же приняли его! Чем он плох? Ты же, кажется, любил его, Медведь?
— Любил — не любил! — заорал в ответ старейшина. — При чем тут это?! У кого-то хорек прикормленный возле вигвама живет, у кого-то евражка, у тебя волк в друзьях ходит, у Кижуча вот кабан завелся! А у меня был ручной нелюдь! Или ты не знаешь, что лучшие волкодавы из ручных волков получаются?! Или из их потомства! Я обещал сделать из него чудовище, лучшего воина — и сделал! Теперь получается — против нас?! М-м-м…
Медведь откинул меховой капюшон, схватился за волосы и застонал как от сильной зубной боли. Семен предпринял еще попытку:
— Не все хьюгги — охотники за головами. Большинство из них просто мирные охотники. К тому же добывать пищу в степи они не могут. Чем они нам мешают?! Наоборот, из них можно сделать союзников!
— Кого сделать?! Эх…
— Пойми, Семхон, — проникновенным тоном начал Кижуч, — между людьми и нелюдями может быть лишь одно — война. Мы остаемся людьми, пока убиваем их. Да, мир меняется и нам приходится менять Законы жизни. Но вода пока еще не перестала быть мокрой, а огонь горячим. Мы все еще ходим на ногах, а не на руках, едим ртом, а не задницей. Служение Людей никто не отменял. Смысл его в том, чтобы заполнять пустоту Нижнего мира и улучшать, приближать к совершенству Верхнего мира наш Средний. Средний же мир несовершенен потому, что в нем есть боль, голод, смерть и… хьюгги. Если они исчезнут, мир станет лучше. Разве не так?
— Не все еще потеряно, — сказал вождь. — Пока они не освоились на новом месте, пока не отъелись, мы с ними справимся. Только сделать это нужно так, как говорил когда-то Семхон — в этом он прав — выбить их не ради скальпов, без всяких поединков, а просто чтоб их не было. Может быть, удастся обойтись без рукопашной — просто расстреляем из луков. Сейчас не время показывать друг другу свое геройство.
— Только Хью — мой, — заявил Медведь.
— Прекрати, — попросил Кижуч. — Говорят тебе, не до этого сейчас. Он среди них самый опасный, и неважно, кто его убьет. Лучше подумай, как побыстрее отозвать охотников из степи.
— Для начала пусть дозорный передает всем, кого увидит, сигнал общего сбора. Свистнуть ему, Бизон?
Семен понял, что сейчас будет поздно: на общем сходе ни один из взрослых воинов его не поддержит.
— Стойте, погодите! — поднял он руку. — Вы забыли одну маленькую деталь: ведь я — человек Высшего посвящения!
— Никто не забывал об этом, — пожал плечами Кижуч. — И что?
