Провозившись ещё минут двадцать, мы критически осмотрели полученный результат. Вышло так себе, на троечку, но нам больше и не надо. В дело вновь пошла нюхательная соль. Игорь снова пришёл в себя и сейчас не понимал, где он находится. Пока он приходил в себя, я взял его кисть и разблокировал телефон.
— Игорь, нам нужно сделать пару фотографий, ты как?
Игорь в ответ промычал что-то невнятное.
— Я так думаю, он согласился, — произнёс я и сфотографировал его.
— Спасибо, Игорь, — улыбнулся я и усыпил его, нажав специальные точки. — Теперь он проспит до утра.
— А мы что будем делать? — спросила Марина.
— А мы выложим эти фотографии в его социальных сетях.
****
— Значит так, русских мы нейтрализовали, — я оглядел присутствующих. — Игорь Демидов срочно отозван назад, и раньше, чем через неделю, никто сюда не приедет. Поэтому самое время устроить тотальный хаос в стране. У кого какие предложения?
Предложений не было. Все, видимо, пребывали в шоке от того, как жестоко мы расправились с русским куратором. В стране, которая полностью зависела от Российской Империи, представителей этой страны старались обходить стороной. А сейчас фотографии Игоря Демидова в женском платье и в полном макяже облетели весь африканский континент. Скандал получился отличный, но после этого случая местные аборигены в нашем штабе стали посматривать на меня с опаской. — Понятно, с местной фауной я ничего не достигну, — я оглядел присутствующих. — Хорошо, если у вас нет никаких идей, давайте работать с предвыборной программой действующего президента. Какие слабые пункты есть в его программе?
— У него нет никакой программы, — ответил Табо.
— То есть как? — удивился я.
Это уже была моя недоработка; я почему-то не удосужился проверить наших конкурентов.
— Право сильного. Неважно, что ты обещаешь, все будут голосовать за самого сильного кандидата, — пожал плечами Табо.
— И почему вы сразу мне не сказали? — поинтересовался я.
— Ну, мы и не надеялись, что победим, — признался Табо, — а вот за участие мы уже выбили себе лучшие условия.
Ну, здорово. Я тут пытаюсь протолкнуть их кандидата, а всё оказывается напрасно; все голосуют за самого сильного.
— Значит, чтобы победить на выборах, наш кандидат должен вызвать действующего президента на поединок? — на всякий случай уточнил я.
— Да, как только народ увидит, что он сильнее, все побегут за него голосовать, — пожал плечами Табо и добавил: — традиции.
Я посмотрел на нашего кандидата, Отсиле. Весь его вид говорил, что он никого не собирается вызывать на поединок, да и не может он — он ведь неодарённый.
— Тогда зачем всё это? — я сделал широкий жест рукой.
— Мы решали наши локальные проблемы, — пожал плечами Табо.
«Локальные проблемы они решали, а я, значит, в пролёте? Ну уж нет, я сюда приехал за алмазами и без них отсюда не уеду!» — волна гнева поднялась из самых глубин моего источника.
Я прикрыл глаза и успокоился. Ещё не пришло время разрушать всё тут вокруг.
— Скажи мне, Табо, — успокоившись, спросил я, — а я могу бросить вызов президенту?
— Нет, ты же чужак, — Табо очень удивился моему вопросу как будто я сказал что-то глупое.
Понятно, везде засада. Я даже готов был рискнуть и выступить против десятки; лоб в лоб я бы не потянул, но у каждого свои маленькие хитрости.
— А вот тебе могут бросить вызов, — подал голос наш кандидат Отсиле.
— Дааа, — протянул я, — это же меняет дело.
— Брось, никто не будет связываться с европейским кланом, хоть и слабым, как твой, — махнул рукой Табо.
— Ммм, просто так нет, но мы заставим их бросить мне вызов, — решительно произнёс я. — Дайте мне час, я представлю вам план.
****
За час я, конечно, не управился. Вникал в нюансы поединков и вызовов. Господи, ну нагородили они тут, конечно. Если кратко суммировать: вызвать на поединок можно либо равного, либо более сильного — это как мне кажется, утопия, хотя теоритечки возможно, тут учитывали не только фактор силы, но и фактор концентрации. Но всё это относилось лишь к местным аборигенам. А я — чужак, не имею прав совсем никаких, но если меня признают нежелательным элементом, то у меня есть два выхода: либо убраться из страны, либо принять вызов от любого, кто решится бросить мне его. И неважно, прав ты или нет, результат поединка решает «право сильного», мать его. Значит, моя цель — накалить ситуацию до такой степени, что бы у местных сорвёт крышу, и они бросят мне вызов. Что ж, теперь мне понятно, что надо делать. И собравшись с мыслями, я снова созвал наш совет.
— Значит так, так как никакой программы у действующего президента нет, но мы создадим и распостраним её , — обратился я к присутствующим. — И назовём это манифестом Kgosi.
Я взял паузу, чтобы дать им возможность задать свои вопросы. Но никто не решился прервать меня. Либо они уже привыкли к моей манере общения, либо окончательно смирились. Лично я бы поставил на второе.
— Основные тезисы манифеста: пенсионная реформа — заморозка выплат по вкладам и увеличение пенсионного возраста до 75 лет.
— Но у нас средняя продолжительность 65 лет, — удивился Табо.
