Эйла медленно поднялась и поплелась к ручью – каждый шаг давался ей с трудом. Она тщательно смыла всю кровь, но это не облегчило ноющей боли, терзавшей ее тело, и не утолило смятения, царившего в ее душе. «Почему Бруд захотел сделать это со мной? – продолжала недоумевать Эйла. – И почему мужчины причиняют боль женщинам, которые им нравятся? Да, но ведь все женщины, кроме меня, получают от этого удовольствие. Они всегда радуются, когда мужчина подает им знак, и с готовностью выполняют то, что он хочет. Не представляю, как можно получать от этого удовольствие? Но Ога никогда не сердится, даже если Бруд утоляет с ней свою надобность по нескольку раз на дню».
Внезапно Эйлу пронзила жуткая мысль. «Что, если Бруд захочет совершить это со мной еще раз? – подумала она в отчаянии. – Нет-нет! Больше я этого не вынесу. Лучше вообще не возвращаться домой. Но куда мне идти? В маленькую горную пещеру? Это слишком близко от пещеры клана, там меня найдут. И все равно мне не выжить там зимой. А больше мне некуда деться. Я не хочу жить одна, без Изы, Креба и Убы. Как же быть? Если Бруд вздумает вновь утолить со мной свою надобность, мне придется ему подчиниться. Женщины не отказывают в этом мужчинам. Но я не такая, как все. Пока я была девочкой, он не требовал этого от меня. Зачем только я стала женщиной? Я так радовалась, когда мой покровитель впервые вступил в бой. Лучше бы я оставалась девочкой до конца жизни. Что толку быть женщиной, если я все равно не могу родить ребенка? Чтобы мужчины мучили меня, когда им взбредет в голову? Не понимаю, для чего им это надо».
Солнце уже садилось, когда Эйла решила вернуться в пещеру. Яйца куропаток, которые она так бережно хранила, разбились, испачкав всю ее накидку. Она оглянулась назад, на ручей, и вспомнила, с каким легким сердцем наблюдала сегодня за птицами. «Так недавно я была счастлива и беззаботна, а кажется, что давно, очень давно», – думала она с горечью.
Чем ниже опускалось солнце, тем сильнее тревожилась Иза. Несколько раз она, не утерпев, отправлялась навстречу Эйле, но вскоре возвращалась, не зная, где ее искать. «Женщине нельзя бродить по лесу одной, – сокрушалась целительница. – Никогда мне не нравилось, что Эйла ходит на охоту. Вдруг на нее напал хищник? Вдруг она ранена?» Креб тоже беспокоился, хотя и не подавал виду. Когда темнота сгустилась, заволновался даже Бран. Иза первой увидела Эйлу, которая брела со стороны скалистого кряжа, еле передвигая ноги. Целительница уже собиралась отругать дочь за то, что та заставила всех переживать. Но стоило ей вглядеться в Эйлу, и руки ее опустились прежде, чем сделать жест упрека.
– Эйла! Ты ранена? Что произошло? – спросила перепуганная Иза.
– Меня избил Бруд, – с каменным лицом ответила Эйла.
– Но за что?
– Я не хотела ему подчиниться.
И, явно не желая дальнейших расспросов, молодая женщина вошла в пещеру и направилась прямиком к очагу Креба.
«Что же случилось? – терялась в догадках Иза. – Эйла вела себя так благоразумно, беспрекословно выполняла все приказания Бруда. С чего ей вздумалось ослушаться его? И почему Бруд не сказал мне, что встретил ее в лесу? Он же видел, что я места себе не нахожу. Бруд вернулся давно, солнце было еще высоко. Почему же Эйла так запозднилась?» Украдкой бросив взгляд через разграничительные камни в сторону очага Бруда, Иза увидела, что вопреки всем правилам поведения он в упор смотрит на Эйлу и на лице его застыла довольная ухмылка.
Креб тоже понял: что-то неладно. От него не ускользнуло ни разбитое лицо Эйлы, ни ее безнадежный взгляд, ни высокомерное выражение Бруда. Старый шаман знал, что с годами ненависть Бруда к Эйле разгоралась все жарче, что непроницаемая покорность молодой женщины раздражала Бруда сильнее, чем ее по-детски беспомощный протест. Но то, что произошло между ними сегодня, вселило в Бруда уверенность в своем превосходстве над Эйлой. При всей своей проницательности Креб не догадывался, в чем тут дело.
На следующее утро Эйла, боясь покинуть свой очаг, долго тянула с завтраком. Но все же ей пришлось выйти. Бруд уже поджидал ее. Воспоминание о вчерашнем случае возбуждало его – Бруд был полон желания и жаждал удовлетворения. Когда он подал Эйле знак, ей захотелось броситься прочь сломя голову. Но все же она пересилила себя и приняла нужную позу. Напрасно молодая женщина пыталась сдержать крики – боль была такой острой, что они сами срывались с ее губ. Люди, оказавшиеся поблизости, бросали на странную пару удивленные взгляды: они не могли понять, с какой стати Эйла кричит и с какой стати Бруда вдруг потянуло на нее.
