— Я бы не спешил выносить на всеобщее обозрение найденный документ Древних. Пока никому и нигде, ни слова. Почему, объясню позже, поверьте, причины есть и серьезные. И между собой не болтать, ушей много разных. Забудьте обо всем, пока я не напомню сам. А копию мне отдайте, тем более вы ее наизусть уже запомнили. И отнеситесь серьезно, я просто так ничего не говорю. Нигде, никому, никогда даже между собой. Разве что когда вас никто не видит никто и километров за десять от ближайшего человека. Когда и кому можно, я скажу. Поймите, я вам доверяю. Вы единственные, кто посвящен. На острове тоже не знают, что я нашел. Для них это листок необычный и все. Не подводите меня.
— Ну что, пойдем отмечать в «Невинные радости» окончание моей сессии?
— Пойдем, только я тоже участвую в оплате обеда, тем более повод есть и посерьезнее твоих экзаменов — намекнула на находку Илика.
— Вот вечно ты все портишь, не даешь мне почувствовать себя твоим кавалером — недовольно проворчал Питер.
— Но ты же мой друг, а не кавалер, своей Маринке оплачивай обеды. Ты ее пригласил?
— Нет, ее родители увезли в Весейск, там у них какие-то родственники собирают фамильное торжество, а я еще не настолько близок к их семье, чтобы составить им компанию. Да если честно, не очень и хочу на скучный семейный праздник.
— А чего же ты до сих пор коварно не втерся к ним в доверие, с Маринкой-то ты уже очень даже близок — она, смеясь, ткнула его своим железным кулачком в бок так, что он охнул от неожиданности.
Привратник самого престижного заведения Столицы, встретил их дежурной улыбкой и осведомился, не предпочтут ли господа студенты, другое заведение.
— Сегодня гуляют господа гвардейцы — доверительно, пояснил он. — Как бы они не испортили вашим милостям удовольствие от обеда. Заняты и все приватные комнаты и общая зала, за исключением двух-трех столиков. Но вы же знаете господ гвардейцев, они, когда гуляют, не разбирают где, чей стол, куда упадут там и сидят.
— Жаль — огорчилась Илика, — а мы так настроились на ваше заведение. Только тут подают мои любимые южные салатики. Может быть, все же можно пройти?
— Конечно можно — тут же ответил привратник — я лишь предупредил о возможных неприятностях, а желания посетителей для нас закон. Так я отдаю распоряжение подготовить для ваших милостей дальний столик?
Получив согласие, привратник тут же колокольчиком позвал дежурного официанта, который проводил их в дальний угол общей залы к столику на двоих.
Совет, поменять место, отнюдь не был лишним, столь масштабного армейского разгула, молодым людям видеть еще не приходилось. Столы были заставлены винами и фруктами, в центре залы, на особом столе был размещен зажаренный целиком на вертеле кабан, от которого своим кинжалом, каждый гвардеец отрезал себе кусок и ел его прямо с лезвия.
— Это что у них, традиция такая? — наивно спросил Питер официанта — есть прямо с ножа.
— Не могу знать — вежливо ответил официант, подавая меню — мы не спрашиваем господ гвардейцев, зачем они это делают, хотя услуги официантов входят в счет, а все необходимые столовые приборы были им предоставлены.
— А привратник-то, пожалуй, прав — с сомнением оглядев зал, сказала Илика — наш скромный праздник утонет в этом пьяном разгуле. Может быть, и правда пойдем в другое место.
— Извините, что вмешиваюсь в ваш разговор — произнес официант, ловко расставляя на столе приборы — но сегодня вы вряд ли найдете хоть одно тихое заведение во всей Столице. День окончания больших маневров, и выдача армейского жалования. Гуляет вся армия Империи.
Пришлось смириться с ситуацией, салатики Илики оказались дороже спокойной беседы. Но если не замечать окружающих, это не значит, что они тоже не замечают вас. На Илику всегда и все обращали внимание, правда, обычно это не выходило за рамки восхищенного созерцания.
Повсеместное присутствие грозной городской стражи приучило горожан к терпимости и вежливости. Ну а кто забрел за Кольцо, в порт или за конский рынок, сам должен был понимать куда идет. Красивым девушкам на улицах, обычно ничего кроме почтительного внимания не грозило, во всяком случае, днем в чистой части города. Но сегодня, гвардейцы праздновали окончание больших маневров, которые устраивались самим Императором раз в два года. А как отмечают гвардейцы свои праздники, горожанам лучше не видеть, особенно горожанкам и в особенности молодым и красивым горожанкам. Всякое может приключиться в этот день. На офицерском суде, конечно, потом воздадут должное «отличившемуся», но девушке от этого легче не станет, в моральном плане. В материальном же плане она приобретет многое, если, конечно, ее это обрадует. Многие сознательно шли на рискованные авантюры с подгулявшими офицерами. Гвардейские офицеры люди не бедные и натуры широкие, скупиться не привыкли. И горожанки знали, что несколько минут позора, их вполне могут обеспечить, если на всю жизнь, то на многие годы.