Сейчас же она пользовалась обломком от железной ножки кресла, и, похоже, уже приноровилась, потому что почти не делала лишних движений, слегка постукивая по заготовке бомбы и объединяя соляной знак со сталью.
– Какая идея? – спросил я.
Кика перестала колотить по бомбе и посмотрела на меня.
– Если вы отыщете золото, то я сделаю такую бомбу, что она заменит сразу десяток. Где ты вообще взял эти заготовки? Конструкции бомб уникальны, я такого никогда не видела. И их можно неплохо усилить. Было бы золото.
Почему-то я сразу глянул на Горо.
– Есть золото? Запонки какие-нибудь, цепь, пирсинг?
– Чего? – уставился на меня тот. – С чего ты взял, что у меня вообще есть золото?
«С того, что ты богатенький говнюк», – хотелось бы ответить мне.
Затем мой взгляд скользнул мимо Мичи (золотом там и не пахло) сразу к Гричу.
– Ты же Алхимик. У тебя должно быть золото.
– Я Алхимик не того полёта, чтобы мне доверяли подобные материалы, – мрачно ответил Грич.
– Это плохо…
– Но я замечаю золото, если его вижу, – добавил он. – У нас на него нюх.
– Алхимики от золота сходят с ума при долгом соприкосновении, но они ж, как наркоманы, всё время его ищут и хотят, – поморщилась Кика, не отрываясь от работы.
Грич хмуро глянул на сестру и добавил:
– Кажется, я видел золотое кольцо у бортпроводника на пальце. Приметил ещё, когда мы в верхолёт заходили…
Не дослушав его, я кинулся в коридор, к телу стюарда, что лежало сейчас у стены.
Через несколько секунд мои вспотевшие от напряжения пальцы уже снимали с правой руки бортпроводника массивное кольцо, а глаза при этом невольно осматривали труп несчастного парня.
Полы его пиджака были распахнуты, а из внутреннего кармана торчал свиток на деревянном стержне. В глаза сразу бросились знакомые изображения, как на навигационной панели верхолёта.
Это была карта.
Сдернув кольцо с пальца стюарда, я забрал у него и карту. Мне показалось странным, что бортпроводник таскал её с собой.
Развернув свиток, я бегло его изучил.
Сначала подумалось, что ничего подозрительного нет. Это была карта Стокняжья, изображённая на свитке размером с три альбомных листа.
Но вглядевшись в линии западных границ с пустынными территориями Котлованных Земель, я заметил отмеченную карандашом точку и небрежно начертанную рядом с ней пометку – иероглифы.
Скорее всего, их писал янамарец.
Меня тут же пробрал морозец, несмотря на то, что от жары и напряжения я весь покрылся потом.
Точка, указанная чьей-то рукой на карте, находилась не на западной границе со Стокняжьем, а почти в середине огромной территории Котлованных Земель.
Скорее всего, это и было местом назначения верхолёта, только повреждённое заклинание телепортации сработало не так, как было задумано злоумышленником. Оно взорвалось и машину «не добросило» до точки.
Мой взгляд снова упал на мёртвого стюарда.
На кого же ты работал, ублюдок? Какую цель преследовал?
Ладно. Потом.
Я быстро сунул свиток во внутренний карман пиджака, решив пока ничего не говорить остальным, чтобы не наводить панику.
Все и без того напуганы.
Вот выберемся из этого дерьма – и разберёмся.
Только теперь нужно было внимательнее присмотреться к остальным. Кто-то из учеников тоже мог оказаться предателем.
Мичи и Мидори исключались сразу – они стали моими доверенными магами и прошли магический ритуал, а значит, не могли предать меня.
Остаются пятеро: Грич и Кика Гамзо, Горо Исима, Джанко Ян и Ючи Хамада.
Нервы натянулись до предела.
Я бросил взгляд на двух Целительниц у другой стены салона (Мидори всё ещё возилась с раненой Джанко) и, нахмурившись, кинулся обратно в кабину пилотов.
– Ну вот! Золотишко нашлось! – воскликнул от радости Грич. – Говорил же, мой нюх не проведёшь!
Его глаза блеснули, когда он увидел, как я передаю кольцо его сестре.
– Это будет буря… – начала Кика, но ей пришлось смолкнуть.
Кузов верхолёта неожиданно затрещал по всей поверхности – сверху донизу.
Мичи и Горо заорали хором:
– Они нас замораживают!
Я посмотрел на ниудов, окруживших верхолёт.
Все твари, кроме их командира, встали на четвереньки и одновременно выдули потоки холодного воздуха в сторону машины, создавая настоящую морозную лавину.
Фюзеляж верхолёта заледенел моментально, но это было не самое страшное.
– Они нас не просто замораживают! – выкрикнул я. – Они собираются сломать корпус! Смять его под прессом льда со всех сторон!
По стальной обшивке захрустело.
От страшного скрежета сдавило уши.
Погибающая железная махина загудела и застонала, корпус завибрировал. Стекло во всех люках полопалось. Балки, створки, двери, крепления, шарниры – всё задребезжало и заскрипело.
А потом остов машины начал прогибаться под чудовищным давлением глыб снаружи.
Зажатый в тиски верхолёт ещё хранил наши жизни, но это было совсем не надолго.
– Гри-ич! Поторопи-ись! – заорал я, нависнув над Алхимиком с саблей в руке.
Парень плавил паяльником стержень с заклинанием и одновременно пригибался к полу от ужаса. Его крупное тело дрожало, мертвецки бледное лицо блестело потом, но работу он не прерывал.
