На столбах вспыхнули фонари, их синие лучи выхватили меня, Демона и Мидори из полумрака, и уже через пару секунд краем глаза я засёк сразу с десяток человек на крышах. В нас уже целились из метателей заклинаний. Под ногами блеснули соляные знаки – ими была изрисована вся территория основного двора, прилегающего к особняку.
Ну а потом, как будто из-под земли, появилась охрана.
Стражи и Витязи.
Ни одного лишнего движения, ни паники, ни эмоций. Их натренировали так, будто превратили в каменных големов. Парни и девушки окружили нас и встали с оружием наготове.
Меч в моей руке им явно не понравился.
– Встать! Не двигаться! Оружие на землю!
– Да вы что! – ахнула Мидори. – Это же…
Её перебил громкий вой Демона.
Волк не сдержал порыва, задрал голову и выдал такой пронзительный вой, что побежали мурашки.
Под пристальным наблюдением десятков глаз, я сдёрнул тюрбан с головы и убрал платок, открывая лицо.
Пара секунд замешательства, и радостный выкрик:
– Позовите Хегевару! Срочно!!!
Было видно, что каждый из охраны готов прямо сейчас кинуться меня обнимать, орать на весь двор и устраивать салют из метателей заклинаний. Но приказ у них был вполне чёткий: не терять бдительности, а значит, никаких эмоций.
– С возвращением, Кирилл Миронович! – чётко и по-солдатски отчеканил один из парней.
Он кое-как сдержался, чтобы не проявить лишних эмоций, но через секунду уже улыбался, широко и счастливо.
– С возвращением, командир!
Я улыбнулся охране в ответ и только открыл рот, чтобы поприветствовать всех, но тут из дальней казармы выскочил человек.
Высокий, широкоплечий, с седой чёлкой.
Чёрт возьми, как же он изменился! Потерял подростковую угловатость, возмужал, теперь целый шкаф на голову выше меня… и физиономия такая… взрослая. Хоть и кое-где облеплена пластырем.
Мичи хромал, а его правая рука была перебинтована от плеча до локтя и висела на перевязи. А вот на левой руке блестел щит, тот самый, новой каплевидной формы, которую на мне испытывала во время экзамена Улья Паули.
– Чёрт… Голос разума… – Улыбаясь, я пошёл ему навстречу с ощущением, что не видел друга тысячу лет.
Было видно, что уже издалека он собирался заорать во всю глотку, но на виду у охраны не стал проявлять бурных эмоций.
Мичи подошёл, крепко обнял меня одной рукой и прошептал:
– Ах ты засранец, мать твою… прохлаждался больше года, аж зенки покраснели… а я вообще-то собирался хоронить твои останки… – Он кашлянул, явно сдерживая слёзы радости. – Мой голос разума всё твердил мне: этот бледнолицый не так прост, он выберется и ещё попортит всем нервы.
Мичи толкнул меня кулаком в плечо и одарил своей широченной фирменной улыбкой.
– Ты реально перец, Волков! А кого я называю перцами? Тех, кто жжёт, даже когда сожран и…
– …продвигается по кишкам прямиком к заднице! – хором сказали мы вместе и заржали в голос.
Я не стал задерживаться во дворе и вместе с Мичи и Мидори поспешил в дом.
– Здесь не все, – по пути сообщил мне Мичи. – Часть Клана сейчас в Котлованах. Саблин, Котов, Зверев, Бородинская, Гран. Я сам только позавчера вернулся…
– Его насильно привезли, вообще-то, – перебила его Мидори. – Ему ниуды руку переломали, а этот герой до последнего не хотел в госпиталь отправляться. Ещё б чуть-чуть – и без руки бы остался.
– Это никому не нужные подробности, – поморщился Мичи.
Я буквально вбежал в дом.
В гостиной было пусто, и, окинув взглядом комнату, я даже немного опешил, но тут на верхней ступени лестницы увидел грузную фигуру Галея.
Он стоял, крепко держась за перила одной рукой.
Просто стоял и смотрел на меня, всё такой же воинственный и мрачный, всё такой же горделивый и неприступный. В янамарском чёрном кимоно, с мечом на поясе. С виду могло показаться, что ему вообще всё равно, что он меня видит, но я точно знал, что это не так.
Далеко не так.
Если бы он мог, то уже спустился бы по ступеням, но у него так ослабли ноги, что лишь перила позволяли ему не упасть.
– Учитель! – Я и сам не заметил, как преодолел лестницу.
Бросил меч на диван, влетел по ступеням и кинулся Галею на шею, как маленький, и только тогда почувствовал, как дрожит его тело, и как некрепко он стоит на ногах. Сжав учителя в объятьях, я сам его держал.
– Опоссум… мой вёрткий кей-кай… – услышал я его тихий голос.
Больше Галей ничего не сказал, но для меня эти слова значили больше, чем всё то, что недавно сказал мне мой родной отец.
И пока мы стояли на лестнице в обнимку, ни Мичи, ни Мидори не решались сказать даже слова.
Наконец учитель перевёл дыхание и улыбнулся, заглядывая мне в глаза. Он будто и не заметил мои красные зрачки.
– А ты вырос, кей-кай. – Его лицо будто разом посветлело и помолодело от радости.
– Котлованные твари его хорошо кормили, учитель! – засмеялся снизу Мичи. – Чтобы он их потом сам на фарш покрошил!
– Твои шуточки сейчас не уместны, дуралей, – фыркнула Мидори.
– А где Джанко? – спросил я у Галея.
Наверное, этот вопрос я задавал уже в сотый раз.
Джанко вечно ускользала от меня, и это было похоже на проклятие.
– Она на фронте, – ответил учитель, нахмурившись. – Здесь для её силы слишком тесно.
