— И что, вы к дочурке прямо сейчас поедете? — с усмешкой спросил Тики, замечая, как Алиса заинтересованно рассматривает Вайзли.
— Нет, мы завтра, — махнул рукой брат и показательно широко и сладко зевнул, на что Микк лишь закатил глаза. — Маленькому Вайзли пора спать, да и маленькой Роад тоже.
— Ох, какие, однако, послушные детки, — проворчал мужчина, отмечая, что улыбка Алисы как-то дёрнулась, и выдохнул: — Напомню Шерилу, чтобы одеяло тебе подоткнул.
— Это кстати. Тебе-то оно сегодня может и не понадобиться, — с лукавой ухмылкой протянул Вайзли, и Тики непонимающе замер.
Это он сейчас про что?
Какое одеяло? Почему не понадобится? Он же тоже спать будет.
Алиса рядом прыснула в кулак, отведя взгляд, и до Микка дошло.
А, одеяло. Точно.
Одеяло, ну конечно.
Алиса, машина, одеяло, да-да.
Тики почувствовал, как на скулах потеплело, и остервенело вскинулся на захохотавшего Вайзли:
— Между нами ничего такого нет!
Брат просто вытаращился, наверняка моментально заметив это. Он вообще был наблюдательным малым, и если бы не здоровье — психоаналитиком уж точно оказался бы потрясающим.
— Ты знаешь, что покраснел? — осведомил Микка парень и стрельнул в Алису уважительным взглядом. — Никогда не видел, как ты краснеешь, — признался он, прыснув в кулак. — Разве что от злости — когда Шерил лезет к тебе, а у тебя в руках папка с досье.
— Просто заткнись, — выдавил из себя Тики в ответ и резко отвел глаза, предпочитая не смотреть ни на девушку, ни на брата. Хрен Вайзли теперь, а не что-нибудь крутое, сам виноват. — Вали уже к этому слезному заводу под крылышко.
Вайзли снова в открытую хохотнул и махнул рукой.
— Да ладно уж!.. Хоть что-то ты не смог опошлить…
Тики закатил глаза и отвернулся, все еще чувствуя жар на скулах и совершенно не зная, куда себя деть. В итоге он предпочел не прощаться с братцем и игнорировать его последующие подколки. И обернулся к Алисе.
Девушка над чем-то напряженно размышляла, почти до побеления костяшек сжимая в пальцах букет камелий и глядя словно мимо мужчины.
— Мы… едем?
Голос его дрожал, хотя Тики всеми силами пытался эту дрожь скрыть, и это раздражало ровно столько же, сколько и смущало.
Алиса вскинула на него серые потерянные глаза, но тут же улыбнулась, кивнув.
— Конечно, — легко согласилась она и поклонилась на прощание совершенно умилённому Вайзли, — рада была с вами познакомиться, до свидания.
Микку было как-то не по себе от этого волнения — что в себе, что в девушке, — но он заставил себя собраться и, улыбнувшись, зашагал к стоянке, слыша, как позади раздаётся цокот толстых каблуков.
Когда они сели в машину, Тики чувствовал, как глупая улыбка норовит растянуть губы, и ничего не мог с этим поделать. Он завёл мотор, стараясь не смотреть на стеснённо передёрнувшую плечами Алису, когда вдруг она отстранённо поинтересовалась:
— Мне кажется, или вы и правда покраснели?
Микк понял, что его скулы буквально заливает румянец. Он обернулся к внимательно наблюдавшей за ним девушке, ничего так и не ответив, и заметил, как внезапно и её лицо пошло алыми пятнами.
Алиса стремительно отвернула голову к окну, но в отражении Тики отчётливо видел краску смущения на бледной коже.
Подумать только, вечно невозмутимая Алиса смутилась.
Подумать только, обычно брутальный Микк тоже смутился.
Смех один, что сказать.
— Простите его, — наконец выдохнул мужчина, стараясь любоваться девушкой не слишком откровенно. — Вайзли вечно болтает всякое, и это… Зачастую на самом деле весьма смущает.
— Все в порядке, — также задумчиво-отстраненно отозвалась девушка, не поворачивая головы в его сторону. — Скажите, а… Роад — дочь вашего брата, так? Роад… Камелот?
Тики, только выехавший со стоянки, чуть дернул пальцами, сжавшимися на руле, и все-таки вперил в Алису удивленный взгляд. Неужели они знакомы? Если так, то это во многом осложняло дело, потому что Роад могла… многое рассказать о нем. И не всегда хорошее.
— Да, верно, — все же отозвался мужчина, медленно кивая. — Мы с Шерилом родные братья, но у меня фамилия матери. Шерил — политик, и семейная фамилия слишком приметна, — он слегка пожал плечами. Они выехали на дорогу. — А для моей работы это… нежелательно. Куда едем?
Алиса перевела на него серьезный задумчивый взгляд, чуть склоняя голову набок и как как будто бы… леденея. Отстраняясь. Словно знала уже что-то нелестное о нем, мрачное. Грязное.
— К общежитию женской академии, — как-то на автомате произнесла она. — И… кем же вы работаете? — тон у нее стал холодным и каким-то… подозрительно-осторожным.
Тики захотелось наклониться и крепко поцеловать ее, напряженную и сомневающуюся, чтобы эти сомнения как-то развеять. Но если он так поступит, то Алиса либо заедет ему по яйцам, либо со всей дури вмажет лицом в лобовое стекло.
Мужчине, честно говоря, ничего из этого не хотелось.
А потому он лишь пожал плечами, нарочито легкомысленно хмыкая, и усмехнулся.
— Я… человек особый. Для особых поручений, — хохотнул Микк, находя эту игру слов забавным.
Человек для убийств. Для слежки. Для шпионажа.
