В эпоху освоения других миров психически больных людей надежно изолируют от общества на одном из спутников планеты Альфа, в клинике для принудительного лечения. Но никто не мог предвидеть, что вскоре разгорится многолетняя война, и о клинике попросту все забудут. А через много лет на Альфе сложится своя, по-своему уникальная и больная цивилизация.
Прежде чем войти в кабинет ассамблеи, Габриель Бейнс отправил вперед симулакрона, чтобы проверить, нет ли там ловушки. Симулакрон, созданный изобретательным кланом манов, во всем походил на него и мог много чего делать, но Бейнс использовал его только для защиты своей персоны. Обеспечение собственной безопасности было единственной целью его жизни, как это и подобало члену анклава Пар в Адольфвилле на севере спутника.
Разумеется, Бейнс много раз бывал за пределами Адольфвилля, но безопасно, точнее, относительно безопасно, чувствовал себя только здесь, за толстыми стенами города паров. Это доказывало, что его принадлежность к клану Пар не была следствием каких-то комбинаций, что он вполне обоснованно попал в один из массивных, крепко построенных городских округов. Бейнс был совершенно искренен; это было видно с первого взгляда.
Взять хотя бы его визит в мрачные норы гебов во время поисков беглых из рабочей бригады. Они были гебами, значит, искать их следовало в Гандитауне.
Но дело было в том, что для него все гебы выглядели одинаково: сгорбленные существа в грязных одеждах, хохочущие и бестолковые. Они годились лишь в чернорабочие. Но в Адольфвилле, где требовалось постоянно совершенствовать защиту от нападений манов, рабочие нужны были всегда, а ни один пар ни за что не согласился бы работать. Как бы то ни было, среди ветхих халуп гебов он чувствовал панический страх — реакцию той части его личности, на которую больше всего действовало окружение. Поселок гебов представлял собой обитаемую свалку, полную картонных хижин, но гебы не протестовали, и совершенно невозмутимо жили среди собственных отходов.
Здесь, на ассамблее — они собирались дважды в год — у гебов, разумеется, будет свой представитель. Вероятно, опять толстуха Сара Апостолес. Бейнс, выступающий от имени Пара, окажется в одном помещении с грязной — в самом буквальном смысле — гебой. Это даже как-то принижало его задачу.
Впрочем, куда большие опасения у него вызывал представитель манов, потому что Бейнс, как и всякий пар, панически их боялся. Его шокировала их тяга к бессмысленному насилию, этого он никак не мог понять. Они наслаждались насилием, испытывали извращенное наслаждение, уничтожая предметы и запугивая людей, особенно паров, к которым принадлежал он сам.
Он знал, каковы эти маны, но это ничего не меняло — он по-прежнему дрожал от одной мысли о встрече с Говардом Стрэвом, их делегатом.
Симулакрон вернулся, астматически сопя; на лице, имитирующем лицо Бейнса, блуждала вымученная улыбка.
— Все в порядке. Опасных газов нет, нет ни отравляющих веществ в графине с водой, ни пулеметных амбразур, ни адских машин. Нет также опасности электрических разрядов. Вы можете спокойно войти.
— К тебе никто не подходил? — осторожно спросил Бейнс.
— Там еще никого нет, — ответил симулакрон, — если не считать геба, подметающего пол.
Бейнс рывком открыл дверь и увидел геба. Мужчина подметал обычным их способом — медленно и размеренно, а на лице его застыла глупая улыбка, словно работа забавляла его. Вероятно, он мог бы без малейшего отвращения выполнять ее месяцами — ведь гебы не понимали даже концепции разнообразия. Разумеется, подумалось Бейнсу, в этой простоте есть свои преимущества. Например, на него произвел большое впечатление известный святой гебов, Игнац Ледебур, бродивший от города к городу, одаряя всех очарованием своей простоты. Этот наверняка ни у кого не вызывал опасений…
Гебы, даже их святые, не пытались обращать людей, как делали это мистики шизов. Все, чего они хотели, так это, чтобы их оставили в покое. Жизнь их год от года становилась все проще, а их идеалом была вегетация на уровне зелени.
Проверив свой лазерный пистолет, Бейнс решился. Осторожно войдя в кабинет ассамблеи, он уселся, но тут же пересел, не желая сидеть слишком близко от окна — там он становился удобной мишенью. Чтобы скоротать время, он решил поговорить с гебом.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Джекоб Симион, — ответил геб с той же глупой улыбкой, продолжая подметать пол. Гебы даже не понимали, что кто-то издевается над ними, но даже если и понимали, это их мало беспокоило. Апатия ко всему — вот что их отличало.
— Любишь свою работу, Джекоб? — спросил Бейнс. закуривая.
— Конечно, — ответил геб и залился своим дурацким смехом.
Дверь открылась, и на пороге появилась красивая толстушка Аннет Голдинг — делегат от поли.
— Я уж боялась, что опоздала, — сказала девушка.
— Нет.
Бейнс поднялся и подал ей стул, окинув женщину подозрительным взглядом. Ничто не говорило о том, что она принесла с собой оружие. Впрочем, у нее во рту могли быть спрятаны капсулы со смертоносными спорами. Решив, что так оно и есть, Бейнс снова пересел, выбрав стул на дальнем конце длинного стола. Дистанция — вот что важнее всего.
