Чак приступил к работе, и к трем часам все было готово. Со вздохом поднявшись, он потянулся и почувствовал, как усталость разливается по телу. Но его мысли оставались ясными. «Итак, они прослушивают мою квартиру. Есть аудио– и видеооборудование». Вслух, чтоб наверняка все записалось, Чак сказал:
– Эти офисные ублюдки шпионят за мной. Какой бред! И как же приятно, честно говоря, вырваться из всего этого… – Он замолчал. Что толку говорить? Чак отправился на кухню и занялся приготовлением обеда.
В четыре часа, одетый в свой лучший костюм от «Титаниан Роузвив», выбритый и надушенный парфюмом из самой современной химической лаборатории, с рукописью под мышкой, он шел по улице в поисках такси. Чак направлялся в Санта-Монику в конапт Пэтти Уивер. Что будет дальше, известно лишь небесам. Но Чак питал большую надежду.
Если ничего не получится, что тогда?
Это был хороший вопрос, и Чак надеялся, что ему не придется на него отвечать. Он и так потерял слишком много. Весь привычный ему мир оказался скоропостижно иссеченным разрывом с Мэри и потерей работы. Система восприятия происходящего давала сбой. Раньше он хотел проводить ночи с Мэри, а дни – в офисе ЦРУ. Теперь же у него не было ни того ни другого. Что-то должно было заполнить эту пустоту. Все его естество жаждало этого. Он остановил аэротакси и назвал адрес Пэтти Уивер в Санта-Монике, а затем, откинувшись на спинку сиденья, достал рукопись и начал читать, чтобы внести в текст небольшие изменения.
Через час – было уже около пяти – такси начало снижаться к площадке на крыше удивительно красивого, большого и стильного, недавно построенного конапта Пэтти Уивер. «Вот времена настали, о-го-го! – сказал себе Чак. – Шуры-муры с пышногрудой телезвездой… чего еще можно желать?»
Такси приземлилось. Чак расплатился за поездку и, слегка пошатываясь, вышел из машины.
Патриция оказалась дома, что само по себе уже было добрым знаком. Открыв дверь, она оглядела гостя и воскликнула:
– Боже мой, вы тот самый человек! Это вы написали для меня сценарий! Вы приехали раньше, по видеофону вы сказали…
– Я закончил раньше, чем предполагал, – пояснил Чак и вошел в конапт, сразу обратив внимание на ультрасовременную мебель в стиле неопреколумбизма, основанного на недавних археологических находках культуры инков в Южной Америке. Все предметы интерьера, конечно же, были выполнены вручную. На стенах висели живые картины, которые находились в постоянном движении. Внутри них размещались два двухмерных механизма. Их легкое перестукивание напоминало шум далекого океана. Или же, как пришло в голову Чаку, внутрь был встроен автофак [9], что было наиболее предприимчиво. Сам он не мог утверждать, нравятся ли ему эти машины. Их практичность ему импонировала, но простота использования сделала их слишком популярными. С присущим ему мрачным пессимизмом Риттерсдорф порой задумывался, что однажды они смогут упразднить не только механический обслуживающий труд человека, но еще и мыслительный – то, что делает людей разумными существами.
– Вы привезли сценарий! – восторженно залепетала Уивер. На ней было умопомрачительное парижское платье, что показалось Чаку странным выбором для столь раннего вечера. Он видел похожий фасон лишь на обложках журналов. ЦРУ и вся его работа вдруг стали далекими и незначительными. Платье выглядело роскошно, необычно и напоминало бутон внетерранского цветка с полураскрывшимися лепестками. «Должно быть, – подумал Чак, – оно стоит около тысячи баксов». В таком платье найти работу не составляло труда: правая грудь, упругая и приподнятая, была полностью обнажена. Такой откровенный фасон считался последним писком моды. Быть может, Патриция ждала кого-то другого? Например, Банни Хентмана?
– Я собиралась выйти прогуляться, – пояснила Пэтти. – Выпить коктейль. Но я позвоню и отменю все.
Она направилась к видеофону. Ее высокие острые каблучки стучали по синтетическому земляному полу, выполненному в стиле инков.
– Надеюсь, сценарий вам понравится, – пробормотал вслед девушке Чак, расхаживая по комнате и чувствуя себя ничтожеством. Это было выше его понимания: изысканное дорогое платье, мебель ручной работы… Он стоял напротив картины, наблюдая, как ее поверхность переливается и меняется, образуя совершенно новые и никогда не повторяющиеся комбинации.
Закончив видеозвонок, Пэтти вернулась в комнату.
– Мне удалось поймать его до того, как он вышел из студии, – обратилась она к гостю, не уточняя, кому именно звонила, и Чак решил не спрашивать. Вероятно, это бы еще больше расстроило его.
– Выпьем? – Патриция подошла к буфету и, открыв деревянную, с золотой инкрустацией неопреколумбийскую створку, принялась доставать бутылки.
– Как насчет Ионийского Вузболла? Это сниг [10], вы обязаны попробовать. Бьюсь об заклад, что до Северной Калифорнии он еще не дошел. Вы такой… – Она махнула рукой и начала смешивать коктейль. – Такой задумчивый.
– Могу я вам помочь? – Чак приблизился к Патриции, ощущая серьезность и желание позаботиться о женщине… или же всего лишь желание казаться таковым?
