В его улыбке она видела боль, не то чтобы подлинную, скорее, противоестественную, словно ему трудно быть счастливым, пусть даже ненадолго. Возможно, как и Дино Уоттерс, мистер Риттерсдорф был склонен к унынию. Если Аннет права, то очень жаль. Депрессия – ужасная болезнь. Гораздо хуже, чем другие.
– Не думаю, что у нас получится спасти Альфу. Это, скорее, для моей собственной защиты. Вы ведь в курсе нашего положения, не так ли? Мы…
Вдруг в сознании Аннет возник голос. Слабо, но отчетливо он прохрипел:
«Риттерсдорф… – Скрипнув, голос затих, а затем вернулся, напоминая слабое шипение радиоприемника. – Это мудро. Я вижу, что Джоан… – Голос вновь смолк».
– Господи, что это было? – ужаснулась Аннет.
– Это слизевик. Один из них. Кто именно, я не знаю.
Чак, казалось, испытал облегчение и громко произнес:
– Все непрерывно!
Он прокричал так, словно Аннет находилась за добрую милю от него.
– Что скажете, мисс Голдинг? Скажите что-нибудь! – внезапно он схватил ее за руки и закружил в танце радостного детского праздника. – Скажите что-нибудь, мисс Голдинг!
– Я рада, – послушно отозвалась Аннет, – видеть вас таким счастливым. Вы должны улыбаться и радоваться как можно чаще. Конечно, я не знаю, что произошло. Во всяком случае… – Она высвободила пальцы. – Я знаю, что вы заслуживаете счастья, что бы это ни было.
Аннет почувствовала позади себя движение, оглянулась и увидела в дверях корабля желтую глыбу, которая перевалилась через порог и медленно, волнообразно продвигалась вперед. «Так вот какие они, – поняла Аннет, – это заключительная стадия. Выглядит захватывающе!» Аннет отступила, но не в страхе, а в благоговейном трепете. То, как быстро появилась на свет новая особь, оказалось настоящим чудом. И теперь, насколько помнила Аннет, слизевик останется таким навсегда, пока не погибнет от холода, жары или от слишком сухой погоды. И в конце вновь появятся споры, и цикл повторится.
Когда слизевик вполз внутрь, за ним появился второй, а следом и третий.
– Ты Раннинг Клэм? – удивленно спросил Чак.
«Существует обычай, – зазвучал в голове Аннет голос, – что первенец перенимает идентичность родителя. Но на самом деле никакой разницы нет. В каком-то смысле все мы Раннинги Клэмы, копии друг друга. Я выбрал себе это имя, остальные придумают новые имена. У меня сложилось впечатление, что мы сможем тут жить, и жить хорошо. Атмосфера, влажность и гравитация кажутся вполне для нас подходящими. Ты помог нам расширить среду обитания, перенеся нас более чем… Сейчас подсчитаю… На три световых года от нашего первоисточника. Спасибо, – добавил он, или, точнее, они. – Боюсь, на вас скоро нападут. Тебе лучше улететь как можно скорее. Вот почему мы пришли на ваш корабль – те из нас, кто успел созреть».
– Кто нападет? – спросил Риттерсдорф. Он нажал рычаг на панели управления, и люк корабля закрылся. Сев в кресло пилота, Чак приготовился к взлету.
«Мы это выясняем, – донеслись до Аннет мысли трех ганимедян. – Речь идет о представителях местного населения. Они называют себя манами. Видимо, им удалось взорвать какой-то другой корабль».
– Боже мой, – сквозь зубы простонал Чак, – должно быть, это корабль, на котором прилетела Мэри!
«Скорее всего, ты прав, – согласился слизевик. – Маны, что идут сюда, поздравляют друг друга с победой. Их борьба с миссис Риттерсдорф была успешной. Однако ей удалось спастись. Она была на первом корабле, на данный момент ее местоположение неизвестно. Маны охотятся за ней и ее командой».
– А как насчет ближайших военных кораблей терран? – уточнил Риттерсдорф.
«Военных кораблей? Маны воздвигли вокруг своего поселения что-то наподобие защитного купола. Сейчас все они в безопасности, – слизевик задумался, – но ненадолго, и маны это знают. Их вылазки и контрнаступления носят временный характер. Но им все равно это в радость. Они по-настоящему счастливы, в то время как корабли терран без толку жужжат вокруг Да Винчи-Хайтс».
«Бедные маны, – подумала Аннет, – не в силах заглянуть в будущее, они сосредоточились на настоящем и ринулись в бой так, словно имели реальный шанс на победу». Но в правильном ли свете она видела происходящее? Служила ли улучшением ситуации ее готовность принять неудачу?
Неудивительно, что все кланы зависели от манов. Они были единственными, кто обладал мужеством. И жизненной силой, что шла от смелости.
Остальные, поняла Аннет, давно потеряны. Все произошло еще до того, как появилась эта терранка, Мэри Риттерсдорф.
Габриэль Бэйнс, ехавший со скоростью жалких семидесяти пяти миль в час к Гамлетсити, увидел, как юркий маленький кораблик взмыл в ночное небо. «Я опоздал», – подумал Габриэль. Псионическое чутье пара подсказывало ему, что живая или мертвая Аннет там, на борту. Так или иначе, но она улетела, и Габриэль, чувствуя, как на него накатывают отчаяние и горечь, снизил скорость.
Какой от его действий был толк? С тем же успехом он мог вернуться к своему клану в Адольфвилль, чтобы прожить с ними эти неизбежно последние дни.
