У тех, кто соболезнует «угрожаемому этносу» издалека, представление о нем еще более скромное. Так, Рами Пай-эт, доцент Катарского университета, сообщает на «Аль-Джазире» следующее: «Крымские татары — исходно шаманское племя. Некоторое время они входили в состав Османской империи. В конце XVIII века Крым оккупировала Россия, после чего крымские татары приняли ислам. В период СССР они подвергались много десятилетий систематическим гонениям, и тем не менее, до сих пор составляют 12 процентов населения Крыма».
Вот какие люди, оказывается, крымские татары. Жили в чумах, жгли костры и били в бубен, а тут пришла Екатерина и все испортила. И пришлось оставить камлания, уходить в подполье и с горя уповать на Аллаха.
Если публицисты оплакивают полудикое этническое меньшинство, трясущееся от ужаса в подземелье, то высокие лица из мировых правозащитных организаций смотрят шире. 22 марта в Киеве генсек Amnesty International Салил Шети просветил аудиторию о горестях, которые теперь ожидают всех крымчан под российским гнетом. Не забыл ни одного пункта.
Правозащитный топ-функционер поведал, что коль скоро теперь на полуострове воцарились российские законы, то теперь крымчан принудят придерживаться «совсем других правил» — то есть не тех, которые у них были в изобилии еще вчера. А именно:
а) они будут ущемлены в правах на протестные митинги и демонстрации: за это в России накладываются штрафы, которые не придерживаются ограничительного списка правил и норм. Эта угроза иллюстрируется чудовищной, по оценке правозащитника, цифрой: в Москве в 2013 году было задержано 600 человек. Если экстраполировать на Крым, то есть поделить на пять, получается тоже внушительно: 120 человек в год. Просто апартеид.
б) на них распространится Закон об иностранных агентах. То есть просто, незаметно, так фонд Сороса на полуострове не зарегистрируется. Вот обида!
в) на них распространятся новые российские гомофобные законы, которые «сегодня используется для ограничения прав на свободу выражения мнений и собраний для лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендерных людей (ЛГБТ) и уже вызвало волну гомофобного насилия во всей России.
г) вместе с этим законом в Крым придет и другой, расценивающий богохульство как уголовное преступление (имеется в виду Закон о защите прав верующих). Правозащитник поясняет, что зловещий закон был принят «после короткого, мирного, однако провокационного и политического выступления панк-группы Pussy Riot в главном соборе Русской православной церкви в Москве».
д) следующее, не менее страшное попрание прав человека, которое будет угнетать крымчан — уголовная ответственность за клевету.
Наконец, последний пункт — крымчане «не будут участвовать в информированной общественной дискуссии по поводу этих made-in-Russia репрессий, поскольку этому воспрепятствует государственный контроль над СМИ».
Вот такие беды, в представлении г-на Шети, свалились на несчастных крымчан. А они-то доселе наслаждались свободой от таких ограничений и только искали место, где бы еще по-богохульничать и поклеветать, а также продемонстрировать миру и друг другу (в том числе вышедшим из подполья мусульманам с бубнами) свою бисексуальность и трансгендерность. И как же они теперь обойдутся без этих неотъемлемых и требующих регулярной реализации универсальных прав на самовыражение?
Мировое сообщество любит Крым, но странною любовью. Эту странную любовь крымчане вне зависимости от национальности уже ощутили с отключением от электричества и железнодорожного сообщения. Может быть, эти старания преследовали целью приближение к образу жизни шаманского племени.
Но некое шестое, сугубо связанное с культурой чувство мне подсказывает, что крымчане переживут без глобальной трогательной заботы вообще. Как и любой многонациональный народ, у которого есть что-то за душой. В том числе и историческая память во всей ее сложности. Хотя бы просто потому, что это люди, а не просто биологический подвид, живущий одним днем. Кроме того, это люди, у которых память о подземном гарнизоне Аджи-Мушкая в 1942 году накрепко отбила толерантность к нацистским символам. Такой человеческий материал в жалости не нуждается и к извращениям не склонен. И если его подспудная энергия выходит на поверхность и вершит судьбу, то миру приходится с этим считаться.
«Русская интеллигенция плакала и слюнявилась о рабочем классе, пока рабочий класс не встал и не сел ей на шею», — говорил персонаж из «Тихого Дона». Неудивительно, если у крымчан, о которых плачет и слюнявится неправительственное комьюнити, формируется в итоге здоровое чувство собственного превосходства над транснациональным паразитическим классом.
