Очень символично плацдарм сопротивления хаосу — местному, региональному, глобальному — называется в Одессе Куликовым полем. Магия цифр и названий не возникает случайно. Семидесятилетие освобождения Одессы, произведение двух магических цифр, приходится на время новых сражений — не только и не столько за этот город. Столетие Первой мировой войны, первого противоборства глобальных кланов, наступающее в августе (не до августа ли протянется подведение итогов афганских выборов?) — уместная и трагическая, но не самая высокая аллюзия. Образ Куликова поля — выше: по ту сторону запутанных этнических взаимодействий (столь же запутанных в русском мире и сегодня), это колыбель суверенной цивилизации; это та самая точка отсчета, из которой исходит наша заявка на статус полюса мирового влияния; это то место, где Господь нас сохранил. И повестка дня возвращения Крыма и стояния на одесском Куликовом поле — не вопрос отношений русских и украинцев, а вопрос противостояния добра и зла. И только сейчас слова Ахматовой «мы знаем, что нынче лежит на весах» приобретают завершенный смысл, притом в большем смысловом масштабе, чем 70 лет назад.
Когда Барак Обама на саммите США-ЕС в Брюсселе 26 марта объявил, что Америка готова поставлять в Старый Свет сжиженный природный газ, дабы спасти ее от российской зависимости, он поставил себя в странное положение сразу перед тремя американскими аудиториями.
Во-первых, перед производителями обещанного газа, которые вполне естественно заподозрили, что их будут некими не рыночными средствами принуждать торговать на грани себестоимости: ведь в цену газа, доставленного в Европу, входит сжижение, доставка и разжижение. А чтобы сравняться по цене с «Газпромом», надо еще учесть, что ведущие экономики Европы уже договорились с «Газпромом» о снижении цены.
Во-вторых, перед той частью традиционного электората Демократической партии, которая ложится костьми — в переносном или буквальном смысле — поперек любой трассы проектируемого газопровода, вопия о нарушении баланса Матери-Земли, притеснении прав индейцев, и само собой, о пресловутых пределах роста, усугубленных глобальным потеплением.
И наконец, в-третьих — перед украинской диаспорой, поскольку большая часть российского газа в Европу поставляется доселе именно через Украину. Сама Украина потребляет (если не считать врезок и откачки из газохранилищ) все меньше газа, а доля транзита остается прежней. Диаспора может не знать таких мелочей (сужу по личному знакомствам с ее представителями в 1990-х), она может представлять себе некий огромный вентиль, который злочинная Москва закручивает и закручивает. Но сама постановка вопроса тревожит. Хотя бы потому, что тем меньше транзитная роль, тем меньше и важность украинского вопроса для мирового или хотя бы европейского истэблишмента. А украинскому вопросу, в представлении диаспоры, и так уделяется обидно мало внимания. Был, например, финансовый кризис в Мексике — так ей МВФ сразу же «отвалил» $60 млрд.
Европейцы, однако, поймали Обаму на слове и предложили включить поставки альтернативного газа в Трансатлантическое соглашение о свободной торговле, если он действительно хочет его заключить. Он хотел, но ради совсем другого сектора экономики — для производителей готовой продукции, а никак не сырья. Ради тех же интересов было предназначено анонсированное с такой же помпой Транстихоокеанское партнерство, в рамках которого он собирался в конце апреля заключить договор с Японией.
Поездке Обамы на Дальний Восток, казалось бы, дули все попутные ветры. Ей предшествовали оглушительные маневры ВМС с Южной Кореей, которые вызвали естественную реакцию северных соседей, вплоть до ядерных испытаний, то лишний раз подчеркивало жизненную необходимость постоянного присутствия США в регионе. Ей предшествовал визит в Китай главы МИД России, готовившего встречу Владимира Путина с Си Цзиньпином. Не говоря уже действиях самого Китая, явочным порядком установившего режим контроля воздушного пространства над спорными с Японией островами Сенкаку.
Но правое правительство Японии, в отличие от политических соперников, не требовавшее от Обамы свернуть базу на Окинаве, тоже поймала его на слове. Если уж Обаме столь дороги отношения с Японией, что он посещает в регионе Японию, Корею и Филиппины и при этом игнорирует Китай, то и экономические сделки, которые предлагаются Вашингтоном, должны быть в интересах японских производителей — да и японского госбюджета, до сих пор страдающего от последствий Фукусимы (да, кстати, развалившийся реактор был американского производства). А по условиям Транстихоокеанского партнерства получается все наоборот.
