Я боец ММА, но в прошлой жизни был магом, главой могущественного клана. Я был убит Высшим Демоном, а власть в клане захватили предатели. Но теперь я вернулся к жизни в другом мире и должен заново учиться магии. При этом не забывая о боевых навыках, потому что одних заклинаний для победы недостаточно.…После эпидемии, случившейся в конце 19 века и превратившей людей в чудовищ, мир изменился. Настали смутные времена. По мёртвой земле разгуливают монстры, власть принадлежит магическим кланам и мафии.…Пять главных школ магии и еще одна – та, которую все презирают. Но не она ли здесь самая сильная?
— В красном углу ринга — Александр Ковалев! — закричал седой ринг-анонсер и махнул левой рукой. Правой он держал микрофон, поблескивающий от луча прожектора. Верхний свет не горел, в зале была почти полная темнота.
Зрители одобрительно загудели и начали аплодировать. Их тут немного — может, сто человек, а может, и того меньше. Подвал, в котором проводится подпольный чемпионат по боям без правил, небольшой, и находится на окраине Москвы — подальше от чужих глаз и полиции.
Александр Ковалев — это я. Мне сейчас предстоит драться на потеху собравшимся здесь миллионерам с своей челядью, женами и любовницами.
Вообще-то я настоящий чемпион по ММА, выигрывал большие соревнования, поэтому долго размышлял, стоит ли соглашаться выступить в нелегальных боях перед публикой, которую я презираю. Но деньги пообещали большие, поэтому согласился.
Да и риска никакого — тут дерутся одни любители, без опыта. Охранники, вышибалы, бандиты, просто здоровые парни. Для меня эти схватки — просто спарринги. Легкие спарринги.
…Стоит в другом углу бугай. С какого только хутора его вытащили. Огромный, стриженный будто под горшок, как крестьянин царской России, ростом с два метра, то есть на полголовы выше меня, и весит центнера полтора.
Кабанов, похоже, кулаком забивает, никакими инструментами не пользуется.
Но против меня одной силы мало, нужно еще умение ее применить. А с этим у колхозного парубка наверняка проблемы. Я гораздо легче, но бить кулаками в стойке не буду — брошу его на канвас (толпа придет в восторг), и сделаю болевой.
Когда лупишь по башке, можно ненароком пальцы травмировать, а этого очень не хочется. У меня через месяц настоящий бой, не в криминальном подвале. А за неделю до этого — день рождения, почти юбилей, двадцать пять лет исполняется. Не знаю, как буду отмечать. Родители у меня погибли, когда был маленький, с девчонкой недавно разошелся, а друзей у меня мало — я одиночка по жизни.
Взгляд противника, правда, настораживал. Зомби, просто зомби. Смотрит, будто не понимая, куда попал и что он здесь делает. Двое его друзей в углу, такое впечатление, тоже не могли сообразить, что с ним случилось. Мне даже отсюда слышно, как они спрашивают, все ли с ним порядке, а он не отвечает.
Хотя что мне до этого. Переволновался, наверное. Такое бывает. Потерпи, друг, через пару минут отправишься домой. Больно будет не очень, и денежку какую-то заработаешь.
Сигнал — и мы сошлись. Я долго думать не стал, схватил противника за туловище, и попытался подножкой опрокинуть на спину. Когда сближались, снова отметил его глаза — распахнутые, почерневшие, будто их обладателя колдун вуду вчера выкопал из могилы. Да еще пена из рта выступает. Какого черта его выпустили на ринг в таком состоянии?!
И тут я понял, что мне будет непросто. Очень непросто! Зря смеялся над ним. Может, из-за аффекта силой сейчас он обладал просто безумной. Валить его подножкой — все равно, что бронзовый памятник толкать с постамента. Я даже растерялся, впервые за долгие годы.
А потом он прихватил меня за шею. Не за горло, просто надавил предплечьем, когда мы стояли, сцепившись. На такое вообще внимания обращать не надо, но я почувствовал, будто меня придавило бетонной плитой. Этого не может быть, только и успел подумать я перед тем, как померк свет и послышался треск моей ломающейся шеи.
…Я открыл глаза и увидел черное, полное звезд, небо.
Ночь. Шумел ветер. Я осторожно оглянулся по сторонам и сел.
Что со мной произошло? Почему я здесь, в поле среди холмов, на огромном камне, изрисованном странными знаками, а вокруг меня по кругу стоят другие камни, наподобие Стоунхенджа. На мне светлые холщовые штаны, какие носили сто лет назад, такая же рубашка и кожаные сапоги.
И мое тело — я ли это?! Недавно был дождь, я наклонился к луже.
Другое лицо. Черты тонкие, аристократические, и волосы не коротко стрижены, как раньше. Но мышцы остались, и рост такой же. Я сжал кулак и понял, что смогу постоять за себя и сейчас.
Но где я? Что происходит?
Вдруг верхушка холма слева засветилась, и оттуда показался огромный силуэт. Метров двадцать в высоту, не меньше. Черный, будто каменный, но похожий на человека демон с рогами и пылающими глазами.
Я оцепенел. Надо бежать, но куда? А потом внутри что-то подсказало — не торопись. Еще неизвестно, что будет дальше.
Демон подошел ближе, остановился за кругом камней «Стоунхенджа» и стал на меня смотреть. Я решил не шевелиться.
Наконец демон недоверчиво сказал:
— Надо же… живой…
И захохотал так, что у меня заложило уши.
— Почему я не должен быть живым?
— Потому что недавно был мертвым, — улыбаясь, ответил демон. — Я и ушел, решив, что все бесполезно. Но ты сильный. Сильнее, чем я думал. Хотя, чему я удивляюсь…
— Мертвым?
— Конечно! — ухмыльнулся зубастой пастью демон. — Мертвым и холодным, как эти камни. Точнее, не ты, а тело, в котором ты сейчас находишься. Меня за тем и позвали, чтоб я украл тебя у смерти и поместил сюда.
— А чье это тело? — спросил я и вдруг понял, что у меня свежий шрам на виске.
