Я кивнула, уверила, что он любит меня так, как я всегда страстно желала, но этим утром мне необходимо пойти туда, пока моя решимость еще не остыла. Я быстро вышла и свернула с Ирвинг-плейс на Четвертую авеню, чтобы сесть в подземку. Она доставит меня туда быстрее, чем я успею передумать.
Войдя в студии Тиффани, я сказала себе: «Держитесь крепко, дорогие женщины!» Сначала я зашла в кабинет Генри и затворила за собой дверь.
— Я уже знаю. Хэнк известил меня вчера вечером. — Мы замерли в объятиях друг друга. — Хэнк, Дадли и я могли быть его любовниками, но вы были его лучшим другом.
— Мы прочли несколько строк из Уитмена в самые последние минуты.
— Хэнк рассказал мне.
Я вытерла слезы.
— Берегите себя, Клара. Вам нет необходимости оставаться в студии.
Я не без любопытства уставилась на него.
— Я имел в виду — сегодня. Но можете понять это, как вам угодно. — Он добавил с исключительной деликатностью: — И впредь, и далее.
— Благодарю вас за все, что вы сделали для него и для меня.
Я прошла через коридор в женскую уборную, высморкалась, привела в порядок прическу, расправила плечи и посмотрела на себя в зеркало. То, что я увидела, было лицом женщины, преодолевшей все мыслимые трудности, — той, которая сама будет преподносить собственные сюрпризы, планировать собственные приключения.
В следующие несколько минут я буду вынуждена отринуть его от себя, его, любимого, который, подобно Эдвину, подобно Фрэнсису, приблизился, но не сумел подняться на должную высоту. Слишком много разочарований нагромоздилось одно на другое.
Я подкрепила свою решимость глубоким вдохом, затем вошла в кабинет мистера Тиффани.
— Я рада, что нашла вас здесь до того, как вы отправитесь на свои обходы. Боялась, что опоздаю. — Я села сбоку от его стола. В эмалевой чаше плавали три гардении. Возможно, чашу изготовила Элис. — По-другому этого никак не скажешь. Я вынуждена уйти. — Мой голос не дрогнул.
Его лицо исказилось. Он принялся крутить перстень с опалом на своем розовом пальце взад-вперед порывисто и нервно.
— Могу я спросить, почему?
— У меня здесь больше нет возможности для роста.
— Я боялся этого на совещании. — Он долго пробыл в согбенной позе над своими гардениями, затем внезапно выпрямился. — Я могу перевести вас на эмали.
— Нет. Дело не в этом.
Он наклонился в мою сторону.
— В вашей жизни появился мужчина? — Его брови выгнулись с добродушным любопытством.
— Вчера я потеряла дорогого друга. Он когда-то присутствовал на вашем рождественском балу, и вы повели нас в свою студию. Он — брат человека, ради которого я много лет назад покинула компанию. Наша дружба не была романом, но она показала мне, как жизненно важна любовь для полнокровно прожитой жизни. Одного искусства недостаточно.
Мистер Тиффани уставился на чашу с гардениями, прижимая кулак ко рту.
— Я сам пришел к пониманию этого, — пробормотал он.
— Есть другой человек, проявляющий ко мне дружеское расположение, которого мне всегда хотелось.
— А что, если я нарушу мое правило в вашем случае? Это будет нашей маленькой тайной.
— Если я выйду за него замуж? Нет. С секретами покончено. Однако спасибо.
— Тогда открытое нарушение политики при смягчающих обстоятельствах? Никто больше не способен возглавить отдел.
Я едва не упала в обморок от грандиозности его предложения. К этому я не была готова. Это было ошеломляющим и чудесным — непоколебимое свидетельство его признания меня, того, что я много значила для него, — решение всех проблем. Часы в виде моего сильно упрощенного древа жизни, угнездившиеся на камине, тиканьем отсчитывали минуты, когда мои шансы на обоих, Льюиса и Бернарда, были равны.
— С вашей стороны чрезвычайно любезно сделать это предложение.
Это казалось предвестником, и я хотела быть там, когда это случится. Но если мой уход заставит его подумать о том, чтобы смягчить строгость своих правил, может быть, это станет моим последним поступком из любви к девушкам Тиффани. Надеюсь, когда-нибудь Ольге удастся вернуться сюда на работу.
— Было время, когда я желала этого. Однако при нынешнем положении дел в бизнесе это не играет роли.
— Вот как.
— Это было содружество, которое случается только один раз в жизни, Льюис, и я неизмеримо выросла под вашим руководством. Радость сотрудничества была главным в моей жизни. Мистер Платт и мистер Томас разрушили все благоприятные возможности для этого.
Уголки его рта опустились вниз.
— Это будет болезненно и для меня.
— То, что я оставляю недоделанным, подхватит кто-то после меня с б
— Я не могу представить кто.
— Сделайте Элис главным дизайнером, но только не нагружайте ее административными обязанностями. Человек разрывается на части, когда ему приходится концентрировать внимание и на искусстве, и на коммерции.
— Вот что было моей ахиллесовой пятой! Коммерческие соображения на время приглушили дыхание жизни в искусстве, но я не могу надеяться, что вы будете ждать, пока оно воскреснет.
