— Как велик Господь, сотворивший такое изящное и спокойное создание! Ничто не приводит их в смятение. Они сохраняют покой независимо от того, кто проплывает мимо. Если бы только можно было вести такой образ жизни.
— Они будто из древности, — заметила Элис.
— И у них невинный вид.
— Тебе надо бы использовать их.
— Думаю, на мозаичном основании.
Мы уселись на скамью перед аквариумом и зарисовали рыбок в нескольких положениях, некоторых с хвостами, завернутыми вперед, с длинными носами, направленными вниз, других — вытянувшимися, с выгнутыми спинками. Я также зарисовала кораллы с их веточками и веерами, отметив расцветки: розовая марена, притемненная аквамарином, и блестящая оранжевая.
— Не копируйте природу, — сказал мистер Тиффани. — Пусть природа дает тему. Выражайте себя через природу. Тогда рисунок возникнет сам собой.
В понедельник я пришла на работу, чтобы посмотреть глиняную форму, которую смоделировала над расширяющимся ведерком. Я сняла влажный муслин. Кусочки треснули и отвалились. Глина дала усадку, и это загубило форму.
— Меня это не остановит, — решительно заявила я своим нарисованным морским конькам.
Я пошла навестить Джузеппе без модели, только с чертежами, вид сбоку и сверху, с размерами. Он заявил, что может на их основе изготовить гипсовый слепок, но мне придется заняться подгонкой, чтобы получить точно такую форму, как задумано.
Я сочла разумным привлечь Агнес, так что после подготовки предварительных рисунков морских коньков, кораллов и морских водорослей для мозаичного основания попросила у нее совета по естественному размещению этих элементов.
— Мне не доводилось видеть абсолютно ничего подобного в декоративном искусстве, — призналась Агнес. Ее глаза сияли, а я испытала неожиданный прилив удовлетворения.
Неделя в компании Тиффани заканчивалась по четвергам в пять пятнадцать. К этому времени все расчеты должны были быть собраны для урегулирования: объем работ за неделю детально расписан и учтен, подсчитана стоимость труда и материалов, а также определена платежная ведомость для предоставления в первую очередь по пятницам. После обеда по четвергам в три часа дня я была вынуждена ставить крест на любом виде работы. С подпорченным настроением я отрывалась от любимого дела, вооружившись планшетом с зажимом для бумаги, чтобы собрать недельные затраты с других отделов.
В помещении по обработке металлов меня остановил Алекс, мастер, с карандашом за ухом и бумагами, сжатыми в заскорузлых пальцах.
— Я думал, мне придется порыскать за вами. С меня что-нибудь причитается на этой неделе? — спросил он на жаргоне металлической мастерской, желая узнать, не должен ли мой отдел какие-либо деньги его отделу.
— Да, три с половиной доллара за дизайн лампы.
Он с унылым видом записал эту цифру, а я, в свою очередь, задала ему вопрос:
— А с меня что-то причитается?
— Только пятьдесят центов.
— За что?
— Травление кислотой на витраже 7378.
— Но мой отдел сам выполняет все травление на этом номере.
— Ну, мой парень готовит кислотный раствор.
— Ах, ладно. — Я позаимствовала у него карандаш, чтобы записать это, и поспешила к лифту.
Когда я позвонила, Алекс окликнул меня:
— Вы забыли вернуть мне мой карандаш.
По возвращении карандаша мы отправились каждый своим путем, чтобы выписать наши микроскопические счета друг другу.
После ужина, расстелив на обеденном столе свои бухгалтерские таблицы, я описала эту мелочную процедуру Бернарду, старательно записывая суммы и подсчитывая поступления и затраты.
— Как же много времени занимает бухгалтерский учет, — пожаловалась я.
— Определенно есть более подходящие способы для предъявления затрат отделами, — пожал тот плечами.
— Я тоже так думаю, но здесь принят именно этот, а в результате я вынуждена выполнять двойную работу. Не могу отступиться от проектирования, но почти сожалею, что мне хорошо дается управление производством. Если бы это было не так, мне не пришлось бы возиться с цифрами каждую неделю.
— Вы настолько сожалеете об этом, что скрываете сожаление?
— Нет. Просто это выглядит смешанным благословением. То, что я хочу делать, и то, что я вынуждена делать, борются во мне, как бродячие кошки.
— Но вам все равно нравится, не так ли? — Бернард бросил на меня проницательный взгляд, который чуть не вывел меня из себя.
— Да. Мне все равно это нравится.
Мистер Тиффани заявил, что ему хотелось бы получить часы, так что я решила пойти на риск разработать таковые, постановив, что до конца месяца он должен иметь нечто простенькое. Я подумала о том, какие гладкие и блестящие мелкие кусочки перламутра, и отправилась к нашему агенту по закупкам, чтобы попросить его снабдить меня пятьюстами перламутровыми бусинами с одной плоской стороной, каждая величиной с дюйм в диаметре.
