Нет ни одной [вещи], что содержала бы в себе истину[284] и не имеет смысла смотреть на нее как на реальность.
И если смотреть на них как на истинные, то в конце концов узреем лишь ложное.
Если бы мы могли
Но сердце само по себе не способно отринуть ложное. Так где же в неистинном найдется место для истинного?
Тот, кто обладает чувствами, тот привержен движению.
Тот же, кто не [захвачен] чувствами, тот пребывает в недвижимости [подобно дереву и камню].
Если пестовать недвижимое поведение, то лишь станешь тождественен тому, что не обладает ни чувствами, ни движением[285].
И если бы вы могли узреть «истину вне движения», то в движении пребывала бы недвижимость. «[Пребывание] в недвижимости» означает [лишь простое] отсутствие движения, а пребывание «вне чувств» означает отсутствие семян Будды[286].
Способный к [постижению] добродетели может различать различные внешние проявления и прежде всего – это недвижимость.
И если взирать на все именно таким образом, то это и будет использование Истиной таковости (Татхагаты).
Тот, кто объявляет себя «[следующим] Пути-дао» с превеликим тщанием должен использовать смысл этого.
Те люди, что стоят вне школы Махаяны, придерживаются знания о [круговороте] жизней и смертей. Если их речи совпадают с нашими, мы можем вмести с ними обсудить смысл буддизма. Если же их практика отличается от нашей, мы просто [поприветствуем их], сложив ладони перед грудью, и тем самым оставим их счастливыми. Школа наша изначально сторонилась споров, ведь спорить обо всем этом означает лишь утратить смысл Дао. Те школы Дхармы, что ведут полемику друг с другом, уже по своей изначальной природе вступают [в чертоги бесконечной череды] жизней и смертей.
После того, как вся община услышала эту гатху, все поклонились [Хуэйнэну], Поняв смысл того, о чем говорил учитель, каждый из них обрел покой в своем сердце и решил совершать поступки, опираясь лишь на учение Дхармы, и не вступать в споры с другими школами. К тому же знали они, что учителю не долго осталось пребывать в этом мире, и Фахай, встав, вновь поклонился учителю и спросил:
– Когда Вы, достойный монах (т. е. Вы, учитель), обретете Паринирвану (т. е. умрете), кому будет передана ряса и Дхарма?
– Все, что я говорил вам в монастыре Дафаньсы вплоть до моих сегодняшних слов, должном быть записано и распространено под названием «Сутра Помоста Драгоценной Дхармы» («Фабао таньцзин»)[287]. – ответил Наставник. – Берегите ее и передавайте из поколения в поколение, дабы спасать живые существа[288]. И если вы будете проповедовать именно на ее основе, то это и будет Праведный закон (дхарма). Сейчас я говорю лишь о проповеди [учения нашей школы], но [традиция] передачи рясы не будет продолжена. И потому это, что корни вашей веры мощны и плодоносны, есть в вас решимость и нет сомнений и лежит на вас исполнение великих дел. Все это находится в соответствии с той гатхой, что завещал нам Первопатриарх, Великий учитель Дамо:
«Я пришел на эту землю, дабы передать Дхарму и спасти тех, кто заблудился в чувствах своих; И если на одном цветке раскрылись пять листьев, то плоды родятся сами[289]».
Учитель вновь обратился к общине:
