Погладив Эшли по плечу, он вдруг заметил, что она трясется. Эшли плакала. Прижав её к себе, он почувствовал, что и его глаза увлажнились. Господи, никогда с ним такого не случалось. Словно невидимый и безжалостный кулак стиснул его внутренности. Эшли долго рыдала у него на плече, а он молча гладил её по волосам, целовал в лоб и проклинал судьбу. которая сыграла с ними такую злую шутку.
Наконец Эшли подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза.
И Джулиан взглянул на неё - заплаканную и несчастную; никогда он не любил её так сильно, как в эту минуту.
- Поцелуй меня, Джулиан, - прошептала она.
И он приник к устам Эшли и, впившись в её теплые мягкие губы, почувствовал, как они дрожат. В это мгновение ему было бы как никогда легко сказать, какие чувства он на самом деле к ней питает. Он мог бы послать все к черту и остаться с ней. Но... жизнь его уже была втиснута в определенные рамки, и он собирался неукоснительно следовать выбранному пути.
- Давай разденемся и ляжем в постель, Джулиан, - попросила она. - В последний раз.
У Джулиана перехватило дыхание; охватившее его желание сжигало его, стало почти непреодолимым. Однако, ещё раз взглянув на её заплаканное лицо, он понял: нельзя! Так только хуже будет. И покачал головой, превозмогая себя. Эшли отшатнулась и разразилась рыданиями.
- Не надо, Эш, - попросил он, гладя её волосы. - Ты ведь знаешь: когда я потом уйду, тебе станет ещё тяжелее.
От этих слов Эшли захотелось умереть.
Она встала, одернула платье и поправила растрепавшиеся волосы. В горле стоял комок. Сглотнув, она сказала:
- Ты хочешь, чтобы я написала прошение об отставке прямо сейчас или можно повременить до понедельника?
Джулиан со вздохом помотал головой.
- После всего этого, Джулиан, - пылко заговорила она, - я больше не могу работать рядом с тобой. Ты должен это сам понимать. Я готова просто сгореть от стыда. Никогда меня так не унижали. Господи, какая я же дура!
- Не надо, Эш! - с жаром выкрикнул он. - Прошу тебя, не говори так! Я не хочу, чтобы ты уходила.
Она нервно поправила прическу.
- Я просто не представляю, что мне теперь делать.
- Может быть, дать тебе отпуск? Выйдешь на работу после Рождества.
При слове "Рождество" Эшли вздрогнула и отвернулась.
- Может быть, - глухо промолвила она.
- Тогда, по крайней мере, нам не придется какое-то время сталкиваться в коридоре.
- Да.
Он прекрасно понимал, что рассуждает крайне эгоистично, но сейчас так и впрямь было бы лучше. Тем более, что ему и самому было бы трудно встречаться с ней и сознавать, что между ними все кончено. Или, ещё хуже представлять, что она встречается с кем-то другим.
- Сейчас у меня такое настроение, что я предпочла бы вовсе никогда больше не видеть тебя. - сказала Эшли. - Так было бы легче для нас обоих.
- Может быть, ты после Нового года это решишь?
Эшли кивнула и натянуто улыбнулась. Сердце Джулиана оборвалось. Он должен немедленно уйти. Бежать! Не то растает и передумает.
- Обещай мне кое-что, Джулиан.
- Если смогу.
- Никогда мне больше не звони. Не пиши писем. Никогда даже не спрашивай, как у меня дела.
Он промолчал.
- Пожалуйста, Джулиан, дай мне это обещание. Поклянись, что никогда не попытаешься увидеться со мной во внеслужебное время. Что никогда даже не заговоришь со мной... о нас.
- Но...
- Пожалуйста. Если ты пообещаешь, то я буду твердо знать: все кончено. И выброшу дурацкие надежды из головы. Никогда больше не буду просиживать часами у телефона, надеясь, что ты позвонишь. Никогда не войду к тебе в кабинет, надеясь услышать слова "я тебя люблю". Умоляю тебя, Джулиан, обещай мне!
Джулиан устало потер глаза, мысленно преклоняясь перед этой мужественной женщиной.
- О'кей, обещаю, - сказал он.
И посмотрел на часы. Эшли перехватила его взгляд и встала. Поднялся и Джулиан.
В молчании они прошли к двери.
- Береги себя, - сказал он на прощанье, поправляя выбившуюся прядь волос на голове Эшли.
Она кивнула, не поднимая глаз.
- Хорошо. Ты тоже.
Закрыв за ним дверь, она бессильно привалилась к стене, борясь с болью и паническим страхом. Оглянулась по сторонам. Собственная квартира вдруг показалась ей чужой и пустынной, как одиночная камера.
