Если сопоставить две приведенные цитаты, очевидно, что одна и та же социальная ситуация (жизнь по иждивенческой визе) может быть представлена по-разному для различных адресатов, в зависимости от того, какие ее аспекты выделяются в этой связи как значимые и какова прагматическая цель высказывания. Иначе говоря, ситуация многозначна, и сказать, что женщины, оказавшиеся в положении формальных иждивенцев, полностью зависимы и не имеют голоса в доме (т. е. что они, используя американское выражение, «босы и беременны»), было бы примитивно с точки зрения понимания семейного взаимодействия, во-первых, и неверно – во-вторых. В действительности «женщины могут осуществлять над мужчинами значительный контроль, даже если этот контроль служит тому, что большинство мужчин считают (неизвестно, насколько верно) своими кровными интересами»[240]. Поэтому далее я попытаюсь проследить процесс отношенческих «переговоров» и выявить те локусы в конфигурации семьи, где мужская власть, возникающая вследствие преимуществ внешней социальной позиции, наиболее сильно подвергается сомнению либо полностью вытесняется.
Мне известен случай, когда инженер-электронщик, получив работу в Германии, уехал туда на несколько месяцев раньше жены. Все это время он звонил домой и посылал отчаянные сообщения, суть которых сводилась к следующему: приезжай скорее, ради бога, я ничего тут не знаю, что есть и что покупать, что делать и куда идти после работы и чем вообще заниматься. Речь идет о высококлассном и уважаемом специалисте (он не искал работу сам, а был приглашен немецкой компанией), снявшем удобную квартиру, получающем высокую зарплату и имеющем возможность обеспечить быт и досуг. Проблема состояла в том, что он этого делать
«Женская власть», т. е. осознание мужчинами своей зависимости от женского умения организовать повседневную жизнь и придать ей социальный смысл, становится очевидной в тот момент, когда заходит речь об отъезде. Практически все, с кем я разговаривала на эту тему, отмечали, что мужья отказывались ехать без семьи («заработать и вернуться» либо «поехать посмотреть, а потом мы приедем»), если такой вариант обсуждался. Те, кто все-таки вынужден был это сделать, стремились вызвать близких как можно скорее, обосновывая это разными причинами, часто потребностью в психологической близости:
«У нас общение друг с другом все-таки очень много значит… У нас такие отношения… мы как бы друзья… большая часть моего общения приходится на Лену. И пока Лены не было… ну, может, тут еще дело в том, что так сложилось, что я снимал квартиру с парнем одним… и мы с ним как-то не… В общем, пока Лена не приехала, было очень тяжело» (Антон).
Для некоторых пар предстоящий отъезд становится решающим событием или катализатором в вопросе вступления в брак; иногда даже своего рода причиной брака, который в ином случае вообще вряд ли бы состоялся. Одна из респонденток рассказала:
«Мы встречались девять лет, и я предлагала, чтобы мы поженились, несколько раз, но он все как-то не решался… У меня нет высшего образования, и его родители были против… отец особенно… Потом… он узнал, что едет в Америку, и это как-то ускорило процесс… естественно, ему не хочется одному ехать, потому что он осознает это, что он будет один и что… незнакомые люди кругом, неизвестная страна, что трудности определенные будут» (Соня).
