– Разница в том, – улыбнулась Татьяна, – что в этой точке пространства и времени вы уже были. Следовательно, узел неопределенности уже создан и одна из вероятностей использована. Люфт в координатах пространства и времени, скорее всего, тоже возникнет, но будет незначительным. Хотя, быть может, и заметным на глаз. Там же, куда вы хотите попасть, узла неопределенности еще нет. Он будет создан лишь в момент вашего появления. А значит, мы не в состоянии строго контролировать все его параметры. Если мы делаем упор на пространственных координатах, время начинает выписывать кренделя. И, соответственно, наоборот.
– Спасибо, – кивнул Иона.
– Не за что, – вновь улыбнулась ему Татьяна.
Валтору не понравилось то, что Лукорина разговаривает с андроидом значительно любезнее и доброжелательнее, чем с ним. Это что же, только потому, что Иона умнее его? Да он только делает вид! На самом деле он только знает больше! Потому что память у него безразмерная!.. И все равно Валтору это не нравилось. А почему, собственно, ему это должно было понравиться?
– Так куда мы направляемся после кладбища? – демонстративно обратился к Александру Валтор.
Давая тем самым понять, что его, вот лично его, интересует чисто практический аспект предстоящего. А вся эта теоретическая путаница – чушь, да и только. Даже если в ней как следует разобраться, никакого проку от этого не будет. А значит, нечего и время зря терять. Задача Лукориных – машину запустить. А он уж сам доедет до нужного места.
– Вам следует продолжить путь по той же дороге, – световым пером указал направление на карте Александр. – Примерно через сорок километров будет еще один съезд вправо. Вот им-то вам и стоит воспользоваться. Для ориентира, там, на повороте, стоит огромный валун.
– Памятник, что ли?
– Да нет, просто камень. По этой дороге вы доберетесь до поселка Борей-3. Прежде это было гуманитарное отделение Наукограда. Там живут потомки историков, культурологов, литературоведов, философов. Все это очень милые люди. Уверен, с ними у вас не возникнет никаких проблем. Основное их занятие – рыбоводство. Поэтому в окрестностях поселка множество искусственных прудов и озер. А вот дальше, – Александр прочертил на карте линию, ведущую от поселка гуманитариев прямо вверх, в направлении вершины треугольника, – на вашем пути окажется поселок скарабеев.
– Это, вроде бы, жуки такие, – вспомнил Валтор.
– Верно, – кивнул Александр. – Но в поселке живут не жуки. Как я уже говорил, до Исхода в Наукограде разрабатывалось несколько программ по заказу военного ведомства. Целью одной из них была активизация тех или иных способностей человека. Работы велись в самых разных направлениях – увеличение мышечной силы и мозговой активности, выявление различных феноменальных способностей, таких как телепатия, пирокинез, левитация, развитие ночного видения и интуиции. После Исхода работы эти были продолжены теми, кто остался. Им, а в особенности их детям и внукам, удалось сделать ряд прорывных открытий и добиться серьезных успехов на пути того, что они называют совершенствованием человеческой природы. На волне этих успехов в среде скарабеев возникло псевдофилософское учение, суть которого сводилась к тому, что человек достиг определенного этапа своего развития, на котором он сам может управлять своей эволюцией. И они принялись совершенствовать себя и своих детей, используя для этого имеющиеся у них технологии. Они и другим предлагали примкнуть к их рядам, но мало у кого их идеи нашли понимание.
– Почему? – спросил Валтор.
– В каком смысле «почему»? – не понял Александр.
– Почему вы не захотели стать лучше?
– Приобрести те или иные новые способности вовсе не означает стать лучше.
– Разве? Я бы, например, не отказался улучшить свою память. Да и физическую выносливость заодно. Что в этом плохого?
– Любые способности чего-то стоят, если человек прикладывает определенные усилия для того, чтобы заполучить их. Когда же их дают просто так, как подарок, то это ведет лишь к тому, что все таланты обесцениваются.
– Разве?
– Ну, разумеется! Представьте себе, что все люди от рождения умели бы рисовать, как Пикассо… Вы знаете, кто такой Пикассо?
– Иона знает, – кивнул на своего спутника Валтор.
– Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хосе Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис и Пикассо, – тут же выдал Иона, – выдающийся испанский художник, скульптор, керамист, график и дизайнер двадцатого века, основоположник кубизма, оказал исключительное влияние на развитие изобразительного искусства.
– Ну, что я говорил? – усмехнулся Валтор. – На пару с Ионой мы знаем практически все.
– Ну, так представьте себе, что все люди обладали бы врожденной способностью рисовать так же, как Пикассо. Чего бы стоила живопись, если бы любой ребенок мог взять карандаш и нарисовать на листе бумаги совершенную картинку?
– Наверное, ничего бы не стоила, – подумав, сказал Валтор.
