Несколько последующих дней французы, не рискуя больше идти на штурм, продолжали лишь обстрел. Но при этом они не прекратили подводить апроши и крытые галереи все ближе к городским позициям. В ответ нужны были дерзкие вылазки, и тут бы защитникам Сарагосы очень могли пригодиться герильясы. «Но где же Игнасио? Неужели его все-таки схватили тогда? В таком случае я никогда не прощу себе, что не проверил, чьи странные шаги послышались мне на кладбище», — с беспокойством подумал дон Гарсия и в очердной раз вспыхнул, вспомнив, как по привычке равнодушно отнесся тогда к судьбе этого ребенка, еще не успев толком осознать, что он вовсе не сын самодовольного Князя мира. И шестнадцатый маркиз Харандилья до крови прикусил губы от презрения к самому себе…
Огромный монастырь Сан Франсиско нависал своей громадой над пустынным Косо, по которому то тут, то там метались сполохи от горящих развалин Санта Энграсии. Клаудия каждый раз вздрагивала при виде их и не знала, отчего по телу ее пробегает дрожь: от холода ли, от страшных воспоминаний о взятии и разграблении монастыря салесок или от того, что дон Гарсия не появлялся уже много дней. В какое чудовищное время суждено было расцвести ее любви — и в то же время Клаудиа точно знала, что не согласилась бы променять свое неожиданное счастье ни на что. Роскошные дворцы и шелковые альковы казались ей теперь жалкими и смешными, ибо чувство, переполнявшее ее, не имело ничего общего с романтическими грезами шестнадцатилетней девочки без имени. Теперь, в любви к дону Гарсии в ней соединилось все лучшее: гордость, опыт, страсть взрослой женщины. И Клаудиа не уходила, не пряталась, а упрямо переходила от одного раненого к другому, пытаясь помочь, облегчить страдания, спасти. Но мысли ее при этом были далеко. «Он придет, придет, не может не прийти, если только…»
Она, наконец, обратила внимание на треск ружейной перестрелки где-то у Новой башни. Нет, судьба не может отобрать у нее этой любви, таившейся в глубинах сердца так долго! Неожиданно суеверное чувство охватило Клаудиу: но Господь и так вознаградил ее за долгие годы слишком щедро, вернув отца, воскресив из небытия брата, дав весточку о старой любимой дуэнье, а теперь она хочет еще и счастья настоящей, высокой, зрелой любви. И это в осажденном городе, где стоны умирающих не прекращаются ни днем, ни ночью!..
Перестрелка сменилась разрывами снарядов. «Нет, он не может быть там, — словно маленькая, твердила Клаудиа, прекрасно зная, что он находится именно
Огненная вспышка на противоположной стороне Косо заставила ее отшатнуться, но, скорее, не от близости разрыва, а от мысли, что снаряды французов стали долетать уже и до этой, еще сегодня днем относительно безопасной части города. Клаудиа, не глядя, пошла к нише в монастырской стене и почти столкнулась с доном Гарсией.
— Вы! — вздохом вырвалось из ее замерзших, плохо слушающихся губ.
Он осторожно обнял ее.
— Простите мою неучтивость, Хелечо, но заседание хунты было прервано известием о том, что французы снова заняли остатки редута Сан Хосе, и нам всем пришлось срочно отправиться туда. Людей там совсем мало. — И в ответ на молчаливый вопрос, болезненно поморщившись, ответил. — Мы не смогли их выбить. Но зачем нам говорить сейчас об этом? У меня так мало времени, а нам необходимо раскрыть такие глубины сердца, на которые, возможно, не хватит и целой жизни.
Они медленно двинулись по Косо, едва сплетя пальцы. За их спинами лиловое небо вспыхивало апельсиновым и вишневым. Потом пролетел огромный шипящий светляк и грохнулся где-то справа, выбросив в небо фонтан огня, камней и дыма. Темнота вокруг сразу же сгустилась еще плотней, и среди тмрака, окутавшего северную часть города, жарко теплился лишь собор святой девы дель Пилар; молитвы и благодарения, доносившиеся от него, сливались в неясный нежный ропот. Клаудиа мягко потянула Аланхэ к широко открытым воротам, но, к ее удивлению, дон Гарсия побледнел и тихо сказал:
— В другой раз, Хелечо, не сейчас.
Клаудиа вспыхнула. Как она могла, увлеченная горящим в ней высоким и сладостным чувством, забыть, что человеку после многих суток напряжения в редкие часы передышки надо в первую очередь отдохнуть, поесть и выспаться.
— Простите меня, — быстро шепнула она. — Пойдемте, я накормлю вас, сегодня какой-то купец в благодарность за то, что я подняла на ноги его сына, принес мне муки и немного меда, — добавила девушка, только сейчас вспомнив, что ее плечо оттягивает холщовый мешок, какие теперь носили с собой почти все горожане в слабой надежде найти что-нибудь съестное. — Можно сделать отличную пучес[163].
