— Непрошенное оправдание обличает виновность, — спокойно пояснил дон Гаспаро. — Надо будет вам заняться латынью, капитан. Но вернемся к делу. Итак, в то время как наша благословенная Испания истекает кровью, сражаясь с проклятыми иноземными захватчиками, невозмутимый дон Гаспаро преспокойно сидит в своем замке и, мало того, что вкусно ест и крепко спит, так еще и любезничает с проклятыми
— Дело вовсе не в том, чтобы восстановить Фердинанда, хотя… все действительно именно этого и хотят, — слабо возразил Педро.
— И вы, капитан валлонской гвардии, предпочли бы опять служить при его дворе? — с каким-то странным любопытством глядя на молодого человека, спросил дон Гаспаро.
— Нет! — решительно подался вперед Педро. — Я предпочел бы служить вам. Но я никогда не думал именно о восстановлении Фердинанда, и я не за это…
— В том то и беда, Педро Сьерпес, что вы не додумывали до конца, за что именно воюете. Вы, капитан валлонской гвардии, равно как и простой народ, даже не думаете, что творите. А ведь на самом деле все вы воевали именно за возвращение на трон Фердинанда. И наш многострадальный, но упрямый народ, в конечном счете, добьется своего и посадит себе на шею очередного выродка. И снова будут литься потоки крови и слез, литься до тех пор, пока наш народ не перестанет, наконец, словно цепной пес, бросаться и лаять на всех, кто приходит снять с него цепь. Так сколько еще должно пролиться этой собачьей крови, Сьерпес?
— А разве можно мириться с тем, что безбожники-французы хозяйничают здесь, как у себя дома? — вспылил зажатый в угол Педро.
— Нет! Но разве я когда-нибудь призывал к этому? — резко осадил его дон Гаспаро.
— Нет, — вынужден был признать молодой человек, и вдруг неожиданно даже для самого себя задал так давно мучивший его вопрос. — Но в таком случае, почему вы отказались стать королем Испании? Быть может, тогда лить кровь больше и не понадобилось бы?
— Да, оно и видно, что пока вы действительно только капитан, Педро Сьерпес, — грустно вздохнул в ответ дон Гаспаро, сразу же понявший о чем идет речь. — Если бы я согласился тогда на предложение мсье Бонапарта, вряд ли мы с вами теперь разговаривали бы об этом. В этом случае пролилось бы гораздо больше крови.
И вдруг Педро даже не разумом, а каким-то глубинным нутром понял, какую ловушку готовил для дона Гаспаро Наполеон. Действительно, надо было быть полным дураком, чтобы не понять этого простого военного маневра — притворного отступления. Капитану валлонской гвардии на мгновение стало стыдно за то, что он так долго лелеял в мозгу подобный бред.
— Но… вы… — начал он, но опять так и не смог оформить своих мыслей.
— Да, я, капитан Сьерпес, тоже не сижу сложа руки. Но я смотрю намного дальше вас. И, если вы еще верите мне, можете не сомневаться, что принесли бы гораздо больше пользы своему отечеству, если бы не убежали защищать Сарагосу. Ведь и вы, и Клаудита вполне могли погибнуть там. И таким образом больше послужили бы вашему личному тщеславию, чем действительному благу мира. — Педро во все глаза смотрел на дона Гаспаро, не зная, что ответить на эти справедливые обвинения. А герцог между тем продолжал: — Поверьте мне, Сьерпес, вам дано гораздо больше, чем простому солдату, и вы с Клаудией способны совершать гораздо более важные для блага нашей страны дела, чем просто пасть в примитивной кровавой драке, подобно пушечному мясу.
— Но я не мог спокойно сидеть и смотреть на то, что творится в моей стране.
— Потому что вы не верили мне, Педро Сьерпес. — И Педро снова замолчал, внутренне признавая правоту слов дона Гаспаро и не зная, что на них ответить. Герцог тоже замолк и долго смотрел в высокое окно, где призывно синело весеннее небо. — Итак, вы убежали от меня и нарушили мою волю, но не потому, что не могли сидеть сложа руки, а потому, что не верили мне, сеньор капитан валлонской гвардии, — и это столь лестное обращение вдруг обернулось для Педро самым страшным проклятием. Он предал своего господина, своего благодетеля, продал за личную славу, за чин! И Педро, зажмурившись, резко рванул с себя эполеты и алую ленточку, и слезы выступили у него на глазах.
— Простите меня, дон Гаспаро…
