Клавдий. Нежданный император полностью

Столь трудное начало царствования позволяет предположить, что самые упорные противники Калигулы не примкнули к новому государю, несмотря на обещанную амнистию. На это указывает попытка переворота 43 года, а также последовавшее за ней тайное брожение, например заговор Азиния Галла и Статилия Корвина в 46 году. Оба были внуками великих ораторов, а Галл, кроме того, являлся сводным братом Друза II, сына Тиберия. Это был не настоящий заговор, а в большей степени любительские подстрекательства, однако они нашли широкое распространение среди императорской челяди. Судьба Корвина неизвестна, Галла отправили в изгнание, но его брат Азиний Целер был казнен в 47 году по неясным причинам. Кроме того, дело Азиатика разразилось вскоре после казни двух консулариев — Лусия Сатурнина и Корнелия Лупа, причем выдвинутые против них обвинения неизвестны. Существовала ли связь между этими делами? Историография об этом ничего не говорит, но это вовсе не значит, что ее не было. Для подобной литературы характерно не связывать события такого рода, чтобы представить их проявлениями несправедливости «дурных» государей.

С этой точки зрения наш галл предстает последней крупной жертвой чистки, предпринятой с самого начала царствования. Император явно не желал предавать огласке этот процесс, а потому вел его intra cubiculum (буквально — «в своей спальне»), то есть лично вместе с ближайшими соратниками. Это позволяет предположить, что никаких солидных доказательств виновности не существовало, а может быть, не существовало и самой виновности, разве что участие каким-то боком в заговоре против Калигулы и потенциальная угроза. Delator (обвинитель) Суиллий сформулировал три пункта обвинения: подкуп солдат, прелюбодеяние с Поппеей и вялость, то есть пассивный гомосексуализм. По словам Тацита, Азиатик, услышав последнее обвинение, сухо велел Суиллию спросить своих сыновей, и те признают, что он — мужчина. Чтобы понять эту реплику, надо знать, что в тот период сексуальная мораль не столько разделяла гетеро- и гомосексуальные наклонности, сколько активное и пассивное поведение. Пассивность была уделом рабов или подчиненных вообще, с которыми господин мог обращаться как пожелает, но становилось постыдной для представителя высших сословий, над которым, по определению, нет господина. Отсюда реакция Азиатика на обвинительный акт. Он спокойно снес обвинения в подкупе и прелюбодеянии, но сразу возмутился из-за пассивной содомии. Причем не отрицая свою бисексуальность, а давая понять, что был «мужчиной» со всеми своими партнерами, включая… сыновей своего обвинителя!

Самым тяжелым обвинением был, разумеется, подкуп солдат. Стали вызывать свидетелей, но один из военных, утверждавший, будто был сообщником Азиатика, даже не сумел его узнать: когда ему велели указать его, он показал на другого человека. Клавдий был готов оправдать Азиатика, но тут, по просьбе Мессалины, показания дал Вителлий, бывший консулом в текущем году. Словно судьба обвиняемого была уже решена, Вителлий заявил, что Азиатик просил его поддержки, чтобы получить право самому выбрать свою смерть, и лицемерно умолял императора исполнить эту последнюю волю из уважения к заслугам обвиняемого и его дружбе с императорской семьей. Тогда, убежденный в том, что Азиатик приговорил сам себя, Клавдий позволил ему покончить с собой. Отметим снова, как просто было провести этого человека. До такой степени, что стоит задаться вопросом об истинной роли консула в этом деле. Действительно, если Вителлий участвовал в устранении Азиатика, как получилось, что его сын, один из трех эфемерных императоров 69 года, найдет сторонника в лице сына Азиатика, более того, сделает его своим зятем, то есть возможным преемником?

Тем не менее одно обстоятельство не вызывает сомнений: Азиатик возбуждал слишком большую зависть среди аристократии римского или италийского происхождения. В 46 году ему пришлось отказаться от второго консульства, опасаясь недовольства, вызванного одновременно этой новой почестью и обширностью его богатств. Он поднялся слишком высоко для провинциала, а его состояние не шло ни в какое сравнение с состоянием многих сенаторов, которые не могли, как он, устраивать дорогостоящие зрелища для плебса. Это было богатство его семьи, но он приумножил его, вероятно, не вполне законным образом. Историография не углубляется в этот вопрос, но Дион Кассий упоминает о нем, говоря, что богатства Азиатика стали причиной его гибели. Это позволяет предположить, что Азиатика преследовали и за вымогательство или нечто подобное. В пользу данной гипотезы говорит тот факт, что позднее, в речи о предоставлении галлам доступа в сенат, Клавдий назовет Азиатика «вором» (latro).