Клавдий. Нежданный император полностью

Она снова спустила с цепи Вителлия, своего сторожевого пса. У Силана была очаровательная бесстыдница-сестра, Юния Кальвина, которая, кстати, одно время приходилась Вителлию снохой. Тому пришла в голову мысль обвинить их в инцесте, из чего можно заключить, что брак его сына с прекрасной Юнией был расторгнут именно из-за этого непотребства. Пользуясь своим положением цензора, Вителлий сделал отметку (nota) против имени Силана. Цензорские отметки в списке граждан были суждениями о их нравственности и обличали пороки или недостойное поведение тех или иных сенаторов или всадников. Инкриминируемые им факты не обязательно были уголовными преступлениями, чаще всего речь шла о безнравственных поступках, но этого было достаточно, чтобы человека заклеймили позором. В буквальном смысле ignominia значит «против имени»: имена граждан заносили в списки, цензор, сделавший отметку на полях против того или иного имени, вычеркивал его. Это значило, что провинившийся отныне принадлежит к более низкому сословию. С помощью именно такого приема сенатор Силан был вычеркнут из сенаторского альбума, а кроме того, ему пришлось отказаться от квестуры, которую он получил в том году. Естественно, Клавдий сразу же разорвал помолвку, и несчастный молодой человек покончил с собой в самый день свадьбы Агриппины. Что до его сестры Кальвины, то ее выслали из Италии, куда она вернется только после смерти своей недоброжелательницы.

Опасалась Агриппина и Лоллии Паулины, владелицы дорогих украшений. Ее богатство, знатное происхождение, благодаря которому она состояла в родстве со славными родами, сделали ее достойной супругой для императора Калигулы; предназначали ее и Клавдию. Надо было срочно устранить конкурентку, которая бы при случае могла вступить в борьбу. Императрица подговорила одного delator[17], который сфабриковал обвинение: молодой женщине вменялось в вину, иго она советовалась с астрологами по поводу будущности брака Клавдия с Агриппиной. Попытаться узнать будущее принцепса было деянием, наказуемым смертью. В данном случае речь шла не о жизни Клавдия, а о его браке, чем, возможно, и объясняется, что сенаторский суд приговорил Лоллию только к изгнанию. Император лично выступил в прениях, чтобы потребовать только такого наказания, сопровождающегося конфискацией имущества. Очевидно, что огромное состояние обвиняемой представляло больший интерес, чем ее смерть. Лоллию отправили на остров, выдав ей жалкие пять миллионов сестерциев, на которые расщедрился Клавдий. Еще вчера одни только ее украшения стоили сорок миллионов… Но и этого было слишком много в сравнении со сроком, какой ей оставалось прожить. Агриппина всегда завершала начатое. Вскоре к изгнаннице явился трибун[18] и попросил ее покончить с собой. Дион Кассий рассказывает, что когда трибун принес Агриппине голову Лоллии, плохо перенесшую дорогу, та не смогла ее узнать и раскрыла ей рог, чтобы взглянуть на зубы…

Императрица с таким тщанием выпалывала ростки угрозы, что попасться ей под горячую руку не составляло большого труда. Некая Кальпурния узнала это на собственном горьком опыте. Эта высокопоставленная дама имела несчастье удостоиться комплимента Клавдия по поводу своей красоты. Похоже, что между ними не существовало связи и комплимент был попросту обронен в ходе беседы. Однако кое-кто его расслышал. Молодая женщина отделалась изгнанием, предлог к ее осуждению остался неизвестен. Как бы то ни было, Агриппина, надо полагать, не считала ее слишком опасной, поскольку сохранила ей жизнь. Как и Юнию Кальвину, Кальпурнию помилует Нерон после смерти своей матери.

Как видим, Агриппина долго не раскачивалась. Только в год своей свадьбы она устранила уже четырех человек. А будут и другие.