– Пойду возьму выпить. Тебе опять апельсиновый, Билли?
– Просто воды.
Все притихли. Но это не было неловкое молчание – наоборот, вполне уместное. Терри сидел, откинувшись в кресле, спокойный, со своим обычным я-уверен-в-себе выражением на лице. В общем, спрашивать пришлось мне:
– Ладно, Лоусон, твоя взяла. Расскажи, как ты вчера повеселился?
Я заценил его пивное пузо, из-под красной футболки выползающее и на синие шорты нависающее. Сравнил его со стиральной доской Биллиного пресса. Не так давно их животы выглядели почти одинаково. Блэкпул, восемьдесят шестой год.
Терри картинно запустил пятерню в свои мелкие кудри.
– Следи за развитием. Сегодня вечером мы опять встречаемся, – сказал он, но голос его съехал с монорельса абсолютной уверенности.
– Ты, похоже, не в восторге, – заметил Голли, учуяв сомнение.
– Дело вот в чем, у меня чего-то шишка чешется. С гондонами я не заморочился, я и не знаю, как их здесь в аптеке попросить.
Так. Нарисовался шанс подколоть Терри.
– Типичная папистская заморочка, – говорю.
Один из главных мифов про Шотландию – это противостояние протестантов и католиков. На самом деле против католиков у нас только антикатолики. Большинство антикатоликов бывают в церкви только на свадьбах и на похоронах. Я-то никогда в эту хуйню не верил, это полная дичь, но паписты
– Я все думал, когда ты разродишься своим ежедневным сектантским бредом… уже десять, между прочим, но ты молодец, идешь по графику, – сказал Билли.
До этого он сидел и жмурился на солнце, а тут встал и шлепнул меня по затылку, и боль превысила предел обидчивости. Рука у него тяжелая, а я с бодуна. Тварь. Я обвел взглядом сад и глубоко вздохнул. Да, его мама, наверное, католичка, как и моя.
– Да, так вот вчера ночью у меня уже почесывалось, – сказал Терри, продолжая тему.
Я даже рад, не хочется заводить спор о том, у кого больше болельщиков (у нас, а раньше – у них), чья банда круче (их, а раньше – наша), где больше или меньше быдла, яппи, безумных фанов, пабов, шлюх, рейверов, больных СПИДом, школ, магазинов и больниц – в Лейте или в Горджи. Хуй-то с ним. Мы в отпуске.
Тут лицо у Голли загорелось. Мне знакомо это озорное демоническое выражение, и я не ошибся.
– Дело вот в чем, дружище, у тебя слишком длинная крайняя плоть, – сказал он Терри.
– Ну!
Терри как пыльным мешком по голове огрели. Билли лыбится, я тоже, хоть и почесываю затылок до сих пор.
А наш мистер Гэллоуэй с невинным видом и широко раскрытыми глазами продолжает:
– Я к тому, что у тебя действительно длинная кожура, из-за чего ее, наверно, труднее содержать в чистоте, ну, как голову в шлеме, – спокойно объяснил он.
Мы с Билли весело переглядываемся, Джуса Терри зацепило.
– Что ты городишь, еб твою? – ткнул он пальцем в Голли.
– А что, разве не так? – Малыш просто в мегаударе.
– Так или не так, похуям. Разве о друзьях разговаривают в такой манере?
Голли спокоен, как слон. Когда он в форме, он, пожалуй, единственный, кто может сравниться с Терри по части стеба. Он – сама непоколебимость.
– Послушай, дружище, мы с тобой много лет играли в футбик. Я твой кожух тыщу раз видел. И не надо говорить, что я пялился на твой шланг, ведь и ты его под спудом не держал.
– Да его кожух под спудом не скроешь, – засмеялся Билли.
– Че? – отозвался Терри.
Голли взглянул на Терри, потом на меня и Билли, потом снова на Терри.
– Вспомни, как ты засовывал себе под кожу сигареты, типа, ты куришь. Это ж был твой коронный номер, помнишь? Ты все смотрел, сколько ты сможешь туда запихнуть. Все мы видели перцы друг друга. Не будем это отрицать. Я только говорю, что у тебя довольно длинная крайняя плоть по сравнению с другими, отчего, полагаю, тебе следует быть чуть более внимательным в отношении личной гигиены, только и всего. Это я все к тому, что у тебя чешется, – объяснил Голли, поворачиваясь ко мне спиной, потому что я уже не могу сдержаться, и все мы загоготали.
Все, кроме Терри, конечно. Но с ним толком никогда не понять, действительно он обломался или просто подыгрывает, чтобы поддержать покатуху.
– Ты просто больной. Тебе, значит, интересно чужие шишки рассматривать?
– При чем тут «рассматривать», Терри. Это всего лишь наблюдение. Мне на чужие шланги похуй, просто твой я видел из года в год, когда учились в школе, играли в футбол, все такое. Я эту тему не раздуваю…
– Она и так порядком раздулась, – подмигнул Билли, – кожура то есть.
– …так что нечего так взбрыкивать, – добавил Голли.
Терри уставился на него ледяным взглядом и выпрямился в кресле.
– Так, значит, ты поступаешь? – Он кивнул на дяханов. – По всему миру о моем шланге трещишь?
– Нет… это не так… никому я не рассказываю, я… ебать… ладно, ладно, прости. Давай просто забудем этот разговор, – сказал Голли, и мы с Билли сдавленно захихикали.
