Элтон и Джордж по очереди обнимают Джонни, и это немного стремно, ведь они пидора, а пацаны в «Серебряном крыле» смотрят все это по телику. Но братва поймет, конечно, что люди шоу-бизнеса,
Однако не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, у него есть соперник – Джус Терри. Но ведь он хочет использовать Катрин. Понятно, Джонни хочет того же, но он использует ее для самореализации, чтобы обрести независимость раз и навсегда. Притязания же Терри ограничиваются проставой пивом, сорок первым, индийской жратвой, ну и фачиловом, финалом которого будет просмотр телепередач в его протухшей конуре. Для кудрявого это был бы вполне себе результат. Позволить, чтобы Катрин эксплуатировали в столь тривиальных целях, было бы просто преступлением. Чтоб прославленная артистка служила этому упырю пультом дистанционного управления. Нет, она достойна большего.
Кроме того, есть еще Рэб Биррелл. Типический гопник-циник, критикан, не способный добиться в жизни хоть чего-либо. Биррелл так любит рассказывать, как оно все есть на самом деле, что круто, а что говно, но совсем позабыл, что годы-то идут, а он все так же раз в две недели расписывается за пособие, и самое большое его достижение – пара семестров в Стивенсон-колледже, и то на вечернем отделении для таких, как он, халявщиков, по закону о двадцати одном часе.[62] Биррелл, который на полном серьезе верил, что напыщенные политические речи, которые он толкал поддатым или подупоротым лохам в вестсайдских пабах, способны повысить их сознательность, вдохновить на политическую активность, объединить в целях преобразования общества. Что Биррелл может хотеть от Джойнер? Втюхать тупоголовой америкоске, мол, страдает она оттого, что все ее представления ошибочны, что ей лучше покинуть мир капиталистического шоу-бизнеса и отдать свои бабки кучке лохов, с которыми никто не дружит, отчего они объединились и назвали себя революционной партией, чтоб они могли отправиться по миру для «установления контактов» с такими же ебанутыми мудозвонами? Проблема в том, что богатая американка, которая уже примерила на себя все существующие религии, политические убеждения, медицинские причуды и разновидности образа жизни, может сдуру повестись на жалкий треп Биррелла. Рэб Биррелл со своей самоуверенностью представлял для планов Джонни даже большую опасность, чем Джус Терри. В конце концов, довольно скоро ей наскучит жить в дыре Саутон-Мейнс с жирдяем и его мамашей. Уж слишком это далеко от зала «Мэдисон-сквер-гарден». Зато эти религиозные и политические упыри – они прямо в голову забираются. Мозги промывают. От таких Катрин тоже надо защитить. Джонни кинул быстрый взгляд на бар, где кровожадные хищники паслись у пивной бочки. Пришпоренный этим зрелищем, Насморк продолжил:
– А ведь я и песни пишу.
– Вау, – сказала Катрин.
Джонни понравилось, как при этом округлились ее глаза и рот. Вот это тема у американцев. У них такой позитивный на все взгляд. Не то что здесь, в Шотландии. Здесь невозможно поделиться своими мечтами, своими устремлениями без злобной ухмылки какого-нибудь упыря. Без этой бригады «знаю я его папашу». Ну и пусть идут все на хуй, потому что его папаша тоже их всех знал, и они всегда были, есть и будут жалкими задротами.
Катрин захлестнуло очередной волной экстази, и она испытала по отношению к Насморку приступ благожелательности. Он ведь мужчина по-своему, по-помоечному, привлекательный. А самое главное – он худой.
– Я тут песню написал… «Карьерист» называется. Там такой припев: «Будь хоть трижды карьеристом, выбирайся из дыры, но друзей не забывай, а не то провалишься в тартарары…» – проскрипел Насморк и поднасосал еще мокроты из носовых пазух, чтобы смазать просохшее горло, – но это так, припев.
