А я устремил взгляд на черный коньяк в стопке на столе и почему-то очень пристально его изучал, как будто он самый интересный. Чернота...чернота...
Я как будто по горло залез в эту черноту и меня засасывало туда сильнее и сильнее. Я, как дурак, спокойно барахтался и не понимал, что с каждым движением-сопротивлением засасывало всё глубже. А теперь очнулся и понял, что застрял по шею, дойдет жидкость до носа и задохнусь в этой черноте.
— Гектор! Отвисай! — выкрикнул Андрей в ухо и толкнул в плечо рукой, а я даже не дал ему в нос за это. — Серьезно, расслабься. Я пошутил неудачно!
— Повтори-ка это слово! — приказал, не отводя взгляда от черноты перед собой. Как же я опрометчиво отпустил оборону, а соперник оказался невинно-опасным.
— Какое? — удивленно шепотом спросил Андрей. — Бегаешь?
— Точно! — подтвердил.
Я говорил, что в ресторане практически идеальная тишина, негоже говорить в полный голос. Но сейчас казалось, что гости резки обернулись в мою сторону и смеялись. Нет, чужой смех обычно оставлял равнодушным, похоже на назойливое жужжание насекомого. Единственное желание, возникающее при этом звуке — взять каждого неудачника за шкирку и перевернуть мордой в стол с деликатесами.
— Гектор! — позвал Андрей. — Когда ты замолкаешь, я боюсь за чью-то жизнь. Что ты задумал?
Я локти поставил на колени, скрестив ладони на носу лодочкой, и напряженно разглядывал назойливые точки людей в элегантных платьях и костюмах. И до тошноты было неприятно смотреть на них.
Телефон Андрюхи зазвонил, тогда же он, наконец, прекратил подталкивать в плечо и раздражать. А я перестал смотреть в эту массу скучных, тупых людей. А с каких пор, Абрамова получила честь называться не серая масса для меня? Она — серое, блеклое пятно и никак иначе. Обычная соплячка, коих миллион на планете, внешность тоже, таких еще тысячи на планете. Ходит, как замарашка, визгливая и в голове две извилины. Типичная тупая баба!
Не хочет, так хочет. Я не мелкий пацан вставать на колено и петь серенады у окошка, может еще ручки целовать?
— Отлично! — услышал часть разговора Андрюхи. Телефон он кинул на стол, тот с грохотом пролетел по темной поверхности дерева и едва не задел мой бокал с коньяком. Пока не лишился напитка, я взял его и махом осушил. — Ей не с кем Анжелку оставить, нянька не смогла прийти! Опять продинамила! Я знаю, она мстит за детство.
Ради свидания Андрей надел брюки и белую рубашку, но друг ненавидел официоз также, как и я. В этом костюме двадцать раз вспотеешь, проще в футболке. Андрюха взял стопку и опрокинул вслед за мной.
Сколько я сегодня алкоголя намешал, будет весело!
Все важные для себя вопросы я решил, поэтому вновь с улыбкой приобнял за плечо друга и прижал к своему боку:
— Набор джентльмена ждет нас сегодня! — заметил я, теперь уже веселый, а вот Андрей не очень. Повторил мою прежнюю позу: локти поставил на колени, а тело подал вперед, выдохнув воздух, и создав ртом забавный звук «брррр».
— Мне завтра на смену к восьми, — жалобно ответил Андрей.
— Не бойся начальник разрешает... Я тоже завтра в первую.
— Тебе больше заняться нечем, как на смены ходить? — друг взглянул ненароком из-под плеча.
— А то разжирею... — насмешливо выдал. — Ох, с похмелья я злой и, не дай бог, словлю хоть одного Клейменного.
Совместными думами определили сегодня такой набор джентльмена: убийственная доза коньяка, сигары, бильярд и парочка Роз на нем ... каждому.
Надо было только семейку Ольгердовича покинуть и какую-нибудь тупость придумать, чтобы исчезнуть с глаз долой.
Я как будто вынырнул из черноты, энтузиазм распирал изнутри, свобода. Светло и ничто не мешало двигаться и делать, что хочу. Какие заморочки с бабами? Нужны они больно? Заставлять кого-то не намерен. Это бабы сражаются за мое внимание, а не наоборот.
***
POV Артем
Такой момент, и кто-то собирался его испортить и я знал, кто этот засранец! С огромнейшим желание выкинуть Ромку в окно номера раскрыл дверь, находясь в одних шортах, только тапки успел надеть на ходу и замер.
Весь гнев мигом растворился при виде Дины: ее красных глаз, покрытых прозрачной пленкой слез; слипшихся ресниц; красных точек от раздражения на девичьих щеках.
Подруга пальцы между собой то сжимала, то разжимала, словно не знала, как успокоить нервы. Одна в ярко освещенном коридоре преданно ожидала моего выхода.
— Дииин, — притянул подругу за шею, прижимая ее лицо к груди. Почувствовал, как ее голова подрагивала вновь от слез, кажется этим жестом сделал еще хуже. Подруга вжалась в меня всем телом в поисках успокоения.
— Я невероятно тебе благодарен, — начал говорить. Поглаживал ее макушку и в особенности кудрявые волосы, пытаясь передать тепло и поддержку. — Я не хочу чтобы ты плакала. Не плачь, слышишь? — отсоединил ее голову от себя, чтобы посмотреть на Дину. Та приподняла лицо, покорно глядя карими глазами. Лицо ее перекосилось от рыданий, тело подрагивало от всхлипов.
Похоже сделал лишь хуже...
