— Прекрати, причем тут ты! — внезапно вырвалась из моих объятий Алина и пошла сквозь освещенный зал мимо дивана...на котором...мы...только что...обманывали ее. Затем скрылась на балконе. Спустя несколько минут я присоединилась к ней, не решаясь озвучить настоящую причину бегства Гектора.
Подруга смотрела на парковку перед домом, локти положив аккуратно на перила.
Ветер красиво завывал песню и подхватывал ее волосы, развевая темные пряди. Алина улыбалась, глядя в темноту парковки, как-то обреченно, с разочарованием.
— Я не чувствую от него желания...— с горечью тихонечко поведала подруга морозному ветру, который жег ее голое тело, скрытое только красивым вечерним платьем. — Никогда не чувствовала от него интереса...
Алина, как и тетя, кушала физическое влечение между людьми. Могла понять, кого к кому тянуло на физическом уровне, у кого шло притяжение тел. Значит Гектор не чувствовал к ней физического влечения и она, зная об этом, пошла, надеясь на чудо?
— Он настолько избалован женщинами, что я ему не нравлюсь?
Странно... при условии, что я ощущала возбужденный член, упиравшийся в бедра на протяжении десяти минут. Это физический интерес и Алина должна была его уловить? Эмоции от Клейменных мы не фиксировали, поэтому мое возбуждение, даже сейчас тихонечко покачивающееся после бури, подруга не чувствовала, но человека должна была словить?
Я стояла в одних шортах и топике, грудь колол холодный ветер, но холоднее смотреть как Алина провожала жалостливым взглядом грохот двери из подъезда и спешащего мужчину, снятие с сигнализации черной, большой машины, и рев двигателя в тишине ночи.
Зная о ее симпатии, я почувствовала физическое влечение к Гектору. Как одинаково заряженный магнит поначалу отталкивались, дрались, ругались, но едва преодолели некую грань, личный метр, магниты повернулись разно зарядными полюсами и нас притянуло намертво. Сложно судить в общем, но сегодня приклеило.
Я не стала сопротивляться желанию, зная, что Алина в соседней комнате.
POV Диана
Той ночью я долго не могла заснуть, рассматривала соседнюю кровать и лежавшую на ней Алину, укутанную в теплый плед. Подруга тихонечко посапывала и, несмотря на плохое окончание вечера, заснула быстро. А я не могла. Совесть изводила мысли, давила... давила тяжелым грузом. Едва прикрывала веки, желая заснуть, как тут же открывала и продолжала смотреть на спину подружки. Совесть заставляла вставать половину ночи, то попить, то в туалет, то мандаринку съесть. Как маленький напуганный ребенок, не могла найти себе место или унять совесть.
А свое поведение совсем не понимала. Не думала, что Гектор вызовет отклик...хоть какой-то. Он же противный, вечно насмехался, смотрел свысока, пренебрежительно относился ко всем, кроме себя любимого. И его прикосновения должны были вызвать гнев, желание избежать ласки, вывернуться из рук, сбежать. А у меня не возникло мысли сопротивляться: наоборот, с любопытством ожидала дальнейших действий со стороны мужчины. Было любопытно, чем удивит.
Я думала ему не нравится мое тело, говорил, что грудь маленькая не такая, как у Алины. Но вроде не брезговал.
Интересно...а почему я вообще об этом думаю?
Новый день я встретила на кухне, сидя на стуле, локти опустив на стол и глядя на гладкую поверхность перед собой, местами изуродованную царапинами, оставленными ножом. Указательным пальцем постукивала по стеклу. Лучи солнца светили в левый висок и раздражали слизистую оболочку глаза. По крайней мере надеялась, что от света, а не от совести, разъедающей изнутри.
— Нервный тик? — красиво потянувшись и изогнув тело дугой, произнесла Эля. Бегло осмотрела меня, пустой стол и палец, замерший без движения.
— Угу, — кивнула столу и отражению себя.
Подруга заняла место рядом, челку нервно поправила, молча изучая одним голубым глазом. Будто готовилась к чему-то важному. Перед тем как что-то произнести Эля тщательно взвешивала слова, боясь ранить близких не осторожным словом. Эля глупостей не совершает априори.
— Я в общежитие переезжаю, не хотелось бы сидеть у твоей тети на шее. Зарплата вполне позволяет не бедствовать, — произнесла Эля, вжав шею в плечи, словно боялась отсекут за плохие слова. Эта детская привычка осталась у подруги и проявлялась в тех случаях, когда она нервничала.
Эля неплохо устроилась благодаря брату, что-то связанное с компьютерами, сайтами, хорошо разбиралась в программировании. Зарплата в два раза больше, чем у нас с Алиной. И хоть время позволяло адаптироваться у тети, Эля первая покидала уютное гнездышко.
Отца нет, Эли не будет, Артема почти не вижу, с Алиной недомолвки. Одна тетя осталась.
Кажется, мой детский мир разрушался естественным путем.
— Что сказать? — немного хриплым после ночного молчания голосом спросила, а потом сама же ответила. — Могу только пожелать удачи!
Как назло, лучи солнца еще больше раздразнили левый глаз, который сильно заслезился. Сцепила руки в замок и постучала им по носу, отвлекаясь хоть на какое-то действие, кроме как сидеть и смотреть в последний раз на Элю.
