– Кирилл Андреевич! Мне снова звонили! Прямо сейчас. На работу, – затараторила Лина, едва Парфенов снял трубку.
Она стояла в углу кабинета, сжимая смартфон. Знакомое до последнего сантиметра пространство уже не казалось безопасным.
– Успокойтесь. Рассказывайте по порядку.
– Что рассказывать? Мне только что снова позвонили и молчали в трубку.
– Вы уверены, что это не чей-то глупый розыгрыш? Или что кто-то не ошибся номером.
– Вы меня за дуру держите?
– Номер определился? – после недолгого молчания сказал Кирилл. – Диктуйте.
Журавлевой звонили из кафе. Обычного небольшого кафе, куда ходят перекусить офисные клерки из ближайших контор. В это время, в час двадцать семь, народу в кафе больше, чем в любое другое. Официанты мечутся между столиками, бариста трется у своего автомата, бармен разливает сок, минералку и совсем иногда горячительное.
Никто особо не следит за посетителями, лишь бы вовремя оплачивали счет. Кто подходит к телефону, висящему в закутке у туалетов, куда звонит, о чем разговаривает, всем все равно. Потому что наступает золотой час любого общепита, когда нужно делать деньги.
Камеры в кафе, конечно, есть. Над входом, пара в зале, одна на черном входе и одна, глядящая прямо на кассу. Владелец не экономил.
– Осталось только выяснить, кто из этих сорока с лишним людей звонил Журавлевой, – выслушав отчет пэпээсников, сказал Парфенов.
Добраться до телефона, минуя камеры, было, в принципе, возможно. Траектория вышла бы странноватой, но вполне осуществимой.
– Получается, что мы ничего не знаем? – Егоров вынул из ящика стола контейнер с домашними бутербродами.
– Почему не знаем? На два случая у Бойко стопроцентное алиби.
– Какое? – Федя жевал бутерброд, запивая холодным чаем.
– Он был с Павликом. – Парфенов с садистской улыбкой смотрел, как оперативник начинает давиться.
– Фу!
– Нормальное алиби. Я сам ездил и говорил с парнем.
– Да как можно им верить? – перестав кашлять, спросил Егоров.
– Как другим обычным людям. Они были в ночном клубе, а потом всю оставшуюся ночь провели вместе. И если тебе очень интересно, а я вижу, что это так, то в ночном клубе Павлик был в женском платье. Развлечение у них такое, понимаешь? Павлик наряжается в платье и ждет Бойко где-нибудь в людном месте. И в этом людном месте обязательно кто-то их видит. Там они разыгрывают нежданную встречу, перетекающую в романтическое свидание…
– Шеф! Пожалуйста, – взмолился Федя, складывая недоеденный бутерброд в контейнер. – Не надо подробностей. Алиби так алиби.
– А вот про то, кто названивает Журавлевой, ты прав, мы понятия не имеем.
– Может, поклонник?
– Это был бы самый лучший вариант. Но что-то мне подсказывает, что она по самую макушку в этом деле. Не бывает таких совпадений.
– А этот психиатр никому не рассказывал, что там с ней вытворяли?
– Клянется, что нет. Врачебная тайна и все такое.
– Фигово.
Лина уже в третий раз удаляла все, что написала. В голову шли посторонние мысли, и сосредоточиться на работе никак не получалось. Парфенов попросил не слишком распространяться. Вернее, сказал:
– Надеюсь, у вас хватит мозгов, чтобы не писать подробности? И вообще, пока у Бойко статус задержанного. Обвинения ему не предъявлены. Если так нужно что-то написать, пишите, что прошла секретная операция. А лучше возьмите больничный, запритесь в квартире и никому не открывайте.
«В ходе спецоперации был задержан мужчина, подозреваемый в совершении серии жестоких убийств. Полиция не раскрывает его личность и не дает никаких комментариев. Однако уже известно, что на квартире задержанного проводится обыск. Работает бригада экспертов. Алиби задержанного проверяется. И в самом ближайшем времени станут известны подробности».
Лина перечитала свой текст и закрыла редактор, не сохраняя написанного. Обтекаемые фразы, затасканные клише и никакой конкретики. Лучше вовсе не писать, чем выдавать такое. Закрыв ноутбук, она залезла в кресло с ногами, обняла себя за коленки и уставилась в одну точку.
– О, Федя, поделись с товарищем! – Гриша бесцеремонно отобрал у Егорова контейнер с бутербродами.
– Как Игнатьич? – спросил Парфенов.
– Все ок. Привет передавал.
– Юмор засчитан, – кивнул Кирилл. – Теперь по делу. Они все успели проверить?
– Пока нет. – Гриня умудрялся говорить и одновременно есть. – Я, конечно, стоял над душой, торопил. Все, как вы сказали. Но там глухо. По крайней мере, ни на одном ремне ничего нет. По обуви еще работают.
– Плохо.
В глубине души майор надеялся, что у Бойко найдется дача или гараж, где он мог бы хранить тот самый ремень. Но у Валентина Игоревича есть только квартира и офис, который он арендует. Оставалось признаться, что психо-аналитик вообще никаким образом не связан с убийствами.
– Я к Завьялову. Если завтра не вернусь, то он либо убил меня, либо сослал в пэпээсники.
– Шеф, мы запомним вас героем, – пообещал Гриня, возвращая на стол Егорова пустой контейнер.
– Можно я заберу себе ваш стул? – спросил Егоров.
– Клоуны, – выдохнул Парфенов.
– Что? – орал Завьялов.
